Чтение онлайн

К счастью, я заметил край ее юбки между мраморными колоннами балюстрады второго этажа. Казалось, мисс Тарбелл шла по коридору в сторону комнаты директоров. Толстый ковер приглушал мои шаги, но должен признать, мне повезло, что она не обернулась. Мисс Тарбелл прошла в открытую дверь и заговорила с Базилем Понтелем, меланхоличным секретарем директора-распорядителя. Его стол помещался в большой приемной кабинета Дазьеля. Женщина стояла ко мне спиной, а Понтель смотрел на нее, не замечая меня. Дневная работа была прервана, и Понтель сидел, соединив кончики пальцев, словно удерживая воздушный шар.

Отойдя на несколько футов от открытой двери, чтобы не попадаться им на глаза, я услышал, как Понтель сказал мисс Тарбелл, что они могут говорить по-английски.

— По-моему, я оставила зонт в зале совета, мистер Понтель, — обратилась к нему мисс Тарбелл, и я попытался припомнить, видел ли у нее в руке зонт.

Понтель проводил ее в зал совета — к счастью, им для этого не понадобилось идти мимо ниши, где я прятался за урной. Едва я успел подумать, удастся ли мне незаметно подобраться ближе, как они вновь появились в коридоре.

— Должно быть, я где-то в другом месте его оставила. День был такой беспокойный, — печально промолвила мисс Тарбелл. Очевидно, кровь и трупы тяжело подействовали даже на бойкую и уверенную в себе журналистку — она устало опустилась на стул, разглядывая пятно крови на ноге. — Между прочим, я кое-что знаю о бомбах, мсье Понтель, — продолжала мисс Тарбелл. — Эта была начинена черным порохом.

— Сомневаюсь, мадам. Взрыв был слишком сильный.

— Но ведь ее несли по улицам, и взрыва не произошло. Поверьте, мсье, ее изготовили из угля и серы — ингредиентов черного пороха.

— Черный порох содержит еще и нитрат калия, — не без раздражения возразил Понтель.

— Вовсе нет, — настаивала она. — Угля и серы вполне достаточно. Я изучала химию в Америке.

— А я, мадемуазель, изучал ее в Сорбонне. Могу вас заверить, что нитрат калия — обязательный компонент черного пороха.

Мисс Тарбелл поднялась.

— Не верю, — заявила она, желая, чтобы последнее слово осталось за ней. Высокомерно попрощавшись, она двинулась по коридору. Сердито фыркнув, Понтель направился в свой офис.

Спускаясь по ступенькам, я слышал, как мисс Тарбелл нетерпеливо барабанит в стеклянную панель двери импровизированного кабинета Холмса. Изысканные манеры были отброшены.

Я вошел, не постучав, но они не обратили на меня внимания.

— Понтель знает, как изготовляют бомбы, мистер Холмс, — заявила мисс Тарбелл. — Я хитростью заставила его в этом признаться.

— Вы проводили расследование, мадемуазель?

— Я говорила с несколькими людьми. Никто не сообщил ничего существенного, кроме секретаря. Не сомневаюсь, что вы сами узнали бы об этом, но Понтель был со мной менее осторожен. Он решил поставить меня на место и продемонстрировал свое знание химии. Это важная новость, мистер Холмс.

— Безусловно, мисс Тарбелл. Но я не могу допрашивать Понтеля при вас. Придется мне тоже применить хитрость, чтобы заставить его разоткровенничаться, если это возможно, после того как вы вмешались и насторожили его. Думаю, он знает, что допустил оплошность.

— Я должна покинуть здание? — осведомилась журналистка, надеясь завершить интервью с Холмсом.

— Нет, — сжалился он. — Только постарайтесь, чтобы он вас не увидел.

Мисс Тарбелл сразу же скрылась в неизвестном направлении.

Явившись по вызову Холмса, Понтель выглядел спокойнее, чем Пико, хотя куда более удрученным.

— Думаю, я видел убийцу, мистер Холмс, — сказал он.

— Каким образом?

— Я пришел незадолго до восьми, чтобы приготовить все к утреннему собранию. Когда я поднимался по черной лестнице, навстречу мне спускался человек, слишком закутанный для этого времени года.

— Почему вы не спросили, кто он?

— Откровенно говоря, я решил, что у него здесь какие-то дела. Наши директора иногда нанимают людей, которые… ну, некоторые их поручения выполняют отнюдь не джентльмены. Поэтому я и не рассказал вам о незнакомце в присутствии директоров. Так как этот тип уже уходил, я решил, что лучше не задавать вопросов.

— Что вы сделали, после того как мсье Дазьель попросил вас вызвать консьержа? — спросил Холмс.

— Вас не интересует этот человек?

— А что еще вы можете о нем сообщить?

— Ничего, но думаю, его следует разыскать.

— Предоставлю это полиции. Так что вы сделали, когда мсье Дазьель попросил вас привести Пико?

— Разумеется, привел его.

— Но директор и консьерж утверждают, что произошла задержка.

— Возможно, для них время тянулось медленно, потому что ежи беспокоились.

— Но у Пико не было причин беспокоиться. Он ничего не знал о подозрительном пакете, пока сверху не спустился посыльный и вы, наконец, не передали ему сообщение. До тех пор вы пытались выставить Пико из здания.

— Я такого не помню. Очевидно, Пико перенапрягся.

— А вы нет?

— Да, разумеется, но Пико больше контактировал с бомбой. — Понтель вздохнул. — И он видел, как бедняга Эрнст унес ее отсюда.

— Кто видел, как вы пришли сюда утром?

— Ночной сторож. Так как я пришел раньше восьми, то воспользовался черным ходом.

— Вы несли что-нибудь?

Понтель улыбнулся.

— Сегодня утром я ничего сюда не принес. Мои руки были пусты. — Он широко растопырил пальцы. — При мне не было даже портфеля.

Прибыла группа полицейских, чтобы допросить присутствующих в доме, поэтому Холмс велел Понтелю вернуться к своему столу, посоветовав следить, чтобы никто не уходил.

Полицейские сняли показания у каждого, кто находился в здании с того момента, когда открыли двери, и до того, когда унесли подозрительный пакет. К трем часам Холмс получил рапорт о том, что им удалось узнать. Ночной сторож был допрошен дома и подтвердил, что видел, как пришел Понтель. Эрнст был опознан в качестве жертвы взрыва. Согласно показаниям двух видевших его сотрудников, утром он явился на службу в четверть девятого вместе с одним из сотрудников, Эрнст говорил о своей невесте, на которой собирался жениться к Рождеству. Служащие характеризовали его как скромного молодого человека, не имевшего политических убеждений.

— Едва ли это можно назвать описанием анархиста, — заметил Холмс, прочитав рапорт. — Эти люди слишком фанатичны, чтобы успешно притворяться.

Клерк принес чай и печенье, и мисс Тарбеллу снова присоединившаяся к нам, отложила блокнот. Холмс продолжал говорить, обращаясь ко мне, но, конечно, зная, что американка находится рядом.

Расследуя дело, Холмс мог обходиться без еды и питья, но в качестве уступки мне и мисс Тарбелл он принял участие в чаепитии. Я привык есть медленно, зная, что в противном случае от пищи не будет никакой пользы, но мисс Тарбелл расправилась с чаем и печеньем в таком темпе, словно боялась, что их у нее отнимут. Когда поднос опустел, она с удивлением положила руку на живот.