Секретный бункер
Шрифт:
– Ладно, я готов умереть, – выдохнул Крейцер. – Лишь бы с моей семьей не случилось ничего страшного…
– Ошибаетесь, Людвиг. Умирать будете, когда мы вам разрешим. Вас переодели в гражданское платье, но ваше офицерское обмундирование в целости… если хорошо покопаться на заднем дворе. Чем хуже оно выглядит, тем лучше. Вам придется вновь переодеться. Решительное наступление еще не началось. Окраина Берлина на нашем участке фронта пока в руках нацистов. Нужно работать быстро, пока ситуация не изменилась. Мы доставим вас в район улицы Алленштрассе, где находится разрушенный цементный завод. Там ничейная земля. Найдем безлюдный участок. Пару кварталов вам придется пройти, скрываясь от людей. Потом можете соединиться со своими соратниками. Решения принимайте по обстановке, «легенду» сообразите сами. Предлагаю вариант. Вчера вы возвращались из подразделения майора Краубе, по дороге дозвонились до бункера, доложили о выполнении задания. То есть полковник Кампф в курсе, что задание вы выполнили. Что произошло с диверсантами в Ханнесбурге – не ваша вина. Они могли проколоться на любой мелочи. Вы видели, как на восток гонят фольксштурм, попали под обстрел, получили контузию. Данную ситуацию предлагаю обыграть. Вас крепко контузило, вы долго пролежали без сознания среди развалин. Когда попытались выбраться, подвернули ногу, ударились головой… В общем, сами придумайте, как вышло, что вы сутки провели среди руин. Подозревать вас не будут – это форменная глупость. Учинять проверки – тоже. Можете ударить себя чем-нибудь по голове – несильно, конечно…
– Можем и мы ударить… – не сдержался Шашкевич.
– Не позднее чем через три-четыре часа вы должны добраться до бункера и доложить полковнику Кампфу о прибытии. Пусть вас покажут врачу. Уверен, ваше появление не вызовет вопросов, ведь сейчас такое в Берлине творится… Сообщите Кампфу, что, несмотря на свое состояние, вы готовы выполнять обязанности. Будем надеяться, что вас оставят в бункере. Если нет, вы должны придумать, как об этом сообщить. Получите частоту в диапазоне УКВ, все ваши донесения будут незамедлительно поступать нашим радистам. Используйте немецкий язык, без кодировки – в условиях текущей неразберихи вас не вычислят. И все же на случай провала будете иметь особый сигнал. Сейчас мы пройдем в соседний отдел, там вас проинструктируют. Регулярно шлите донесения, даже если ничего не происходит. Ваша цель – бригаденфюрер Трауберг. Постарайтесь втереться к нему в доверие. Мы обязаны знать о его перемещениях. Через несколько дней он предпримет попытку к бегству – в этом нет сомнения. Маршрут и техническое обеспечение он давно продумал. Мы должны об этом знать. Сообщайте также все, что происходит в бункере. Решите вопрос с отправкой донесений. Сослуживцы не будут всматриваться, кому и что вы стучите. Упустите Трауберга – постарайтесь добыть Кампфа. Появится ясность с маршрутом – сразу доклад, мы подскочим.
– Подскочите? – Пленник недоуменно моргнул. – Это каким же образом?
– Не забывайте, что через несколько дней обстановка в Берлине кардинально изменится. Кольцо сожмется, и крысы побегут с тонущего корабля. Помните, что Трауберг нужен нам только живым. Не сможете втереться в доверие – хотя бы выясните его маршрут. Если что, уходите с ним на Запад, но не забывайте, что в Ханнесбурге остается ваша семья. Наши координаты: Управление военной контрразведки 8-й армии, полковник Старыгин, майор Ракитин… или кто-то другой из упомянутой структуры. Готовы, Людвиг? Чай с ватрушками не предлагаем. С семьей вы больше не увидитесь, но мы позаботимся о ваших домашних…
Штаб армии по-прежнему оставался в Ханнесбурге. Но свой командный пункт генерал-полковник Чуйков распорядился вынести западнее, в район пересечения улиц Вильтенштрассе и Хальгердамм. Штурмовые отряды входили в Берлин, начинались бои в городском пространстве. По данным разведки, относительно спокойно было в восточной промышленной зоне, в районе цементного завода. Раньше там находилась зенитная батарея, и в этой связи завод практически стерли с лица земли.
Танки в этой местности были бесполезны. Ударные группы прорывались в город севернее и южнее, занимали плацдармы, приступали к активной обороне. Из пригородов била советская артиллерия. Над восточными районами Берлина нависло плотное облако порохового дыма. В небо прорывались языки пламени. Грохот стоял, как в мартеновском цехе.
«Опоздали, – скрипел зубами Ракитин, – что мешало приступить к операции на пару часов раньше?»
Покрытый слоем копоти «Виллис» прыгал по колдобинам. Шашкевич, высунув от усердия язык, крутил баранку. Группу сопровождал маневренный грузовичок «ГАЗ-4» грузоподъемностью 500 кг. В этот час он шел с перегрузом – полковник Старыгин выделил отделение солдат во главе с издерганным сержантом Кузьминым. Красноармейцы теснились в кузове как селедки в бочке.
Машины объезжали воронки, груды строительного мусора. Проплывали разрушенные промышленные объекты, огрызки стен, скорбно устремленные в небо.
В соседнем квартале советские танкисты вырабатывали боезапас. С грохотом рушились строительные конструкции, вставала пыль вперемешку с дымом.
За спиной отчаянно ругались красноармейцы. На последнем контрольном посту маленькую колонну остановили автоматчики. Недавно они попали под завал – все как один были покрыты слоем цементной пыли и походили на озлобленных мумий.
Бойцы выбрались из-под обломков, окружили машину, наставив автоматы. Ракитин сунул старшему под нос красное удостоверение с характерным тиснением на обложке: «НКО, Главное управление контрразведки СМЕРШ». Даже в грохочущем аду алые корочки произвели впечатление.
– Конечно, проезжайте, товарищ майор, – крикнул сержант. – А это у вас что?
«Это» был Крейцер с мешком на голове. Мешок был большой, полностью облегал туловище и руки. На виду оставались только нижние конечности в суконной материи немецкого образца. С двух сторон Крейцера подпирали Вобликов и Шашкевич.
– А что с ним такое? – не понял Андрей.
– Так это… – сержант растерянно поморгал, – в мешке-то человек…
– Ну да, в мешке, – согласился Ракитин. – Тебя что смущает, сержант? Кот в мешке, слышал о таком? Хочешь выяснить, кто он такой и куда его везут? Еще раз служебный документ показать?
– Не надо, товарищ майор, езжайте, куда вам нужно… – Сержант попятилься, машинально присел, когда в соседних развалинах что-то ухнуло и взметнулась туча пыли. – Только будьте осторожны, здесь у нас последний пост, дальше клочок нейтральной земли, а за цементным заводом немцы…
– Спасибо, что предупредил, сержант…
Окрестности завода плавали в сизом дыму. Ветер сменил направление, подул с запада. Развалины вставали стеной, ехать дальше было невозможно. Узкий проезд завалили огрызки кирпичной кладки.
Шашкевич вывернул руль, ударил по газам, рассчитывая использовать в качестве трамплина наклонную бетонную плиту. Но передумал и в последний момент отчаянно затормозил. Все смешалось в машине.
– Слушай, ты, джигит! – заорал Ракитин. – Дрова везешь?! Все целы? Хватит, дальше не проедем. К машине! Да снимите вы с него мешок, он там скоро задохнется! – Майор выпрыгнул из машины, стал энергично семафорить. «ГАЗ-4» резко встал, красноармейцы попрыгали на землю. – Кузьмин, прикрывайте!
Автоматчики рассредоточились по задымленному пространству в ожидании указаний. С Крейцера стащили мешок, добежали до ближайшей канавы, спрятались.
Гауптман привалился боком к стенке канавы, надрывно закашлялся, держась за живот. На него было больно смотреть: волосы дыбом, глаза навыкат, щегольской китель порвался. Скатываясь в канаву, он ухитрился ободрать колени, и даже нос был измазан желтой глиной.
Раздался протяжный свист. Он нарастал, делался нестерпимым. Шальная мина рванула метрах в семидесяти левее, разметала недоломанную постройку.
– Детство напомнило… – Вобликов икнул. – В игру играли: на кого бог пошлет. До последнего не знали, кому прилетит…
– Я не пройду, это безумная авантюра, господин майор… – прохрипел Крейцер. – Район простреливается, они поймут, что я иду с вами, и просто меня прикончат… И вас прикончат…
– Не каркайте, Людвиг! – Ракитин и сам закашлялся, стал прочищать пальцем ухо. – Кузьмин, у вас все целы?
– Так точно, товарищ майор!
Разрушенные здания мелькали перед глазами ломаными зубцами. Советская артиллерия в этом районе потрудилась на славу, немцы отошли, забрав убитых и раненых, но «свято место» осталось пусто – советские войска сюда не вошли.