Чтение онлайн

Вернее всего можно установить номер части по убитым или захваченным в плен бойцам противника. Целью большинства ночных налётов, которые мы обычно производили между боями и которые так раздражали непосвящённую публику, было такое «ознакомление» с противником. С y6итого, доставленного нашим патрулем, прежде всего, снимали жетон, указывавший его личность. Это было вернейшим способом установить личность погибшего и его полк. Вслед за этим с гимнастёрки или шинели срезали погоны с номером или буквами, нарукавные и прочие знаки на одежде или снаряжении. Наконец, забирали его расчётную книжку, карты, письма, дневники, открытки, блокноты и прочее.

Всё это направляли в штаб дивизии. Часто приходилось сидеть часами над такой коллекцией — письмами и одеждой со свежими следами крови.

Документы, официальные и частные, были всегда ценным источником информации. Немцы — большие любители писать письма; они обычно носили с собой личные письма и открытки от десятков товарищей из других дивизий и корпусов. Кстати, первое указание на то, что немцы готовятся к майскому наступлению 1918 года на Шмен-де-Дам, маршал Фош получил из захваченных личных документов и почтовой открытки.

Немцы прибегли к самым современным методам маскировки и обмана, благодаря чему им удалось скрывать свои намерения до 25 мая. А в этот день мы захватили на р. Лис германского солдата, среди вещей которого нашли почтовую открытку из Дана — крупного города позади Шмен-де-Дамского участка. Автор открытки намёками сообщал о предстоящей атаке на Шмен-де-Дам. Копию открытки спешно направили во французский штаб в Компьене, и маршал Петэн постарался подтянуть резервы к угрожаемой зоне. Если ему и не удалось предотвратить прорыва, то всё же удалось смягчить последствия.

Иногда во время больших операций десяткам офицеров приходилось тщательно изучать до пятидесяти мешков писем, открыток и дневников в день, причём всего какие-нибудь 10 процентов из них оказывались ценными. Адреса отправителей и получателей всегда брали на заметку, равно как и почтовые штемпеля.

Тщательное изучение документов давало возможность следить за ростом и сокращением сил противника на поле боя. Германская армия вначале росла так быстро, как разведке и не снилось в мирное время, а затем, по мере увеличения потерь, стала катастрофически сокращаться.

В 1918 году исчезали, как дым, целые дивизии. Изучая каждый факт, упоминавшийся в захваченных документах, можно было следить за реорганизацией и перегруппировкой сил противника, хотя и не всегда точно.

Я вспоминаю сейчас график на стене кабинета одного очень видного лица. Этот график показывал неуклонное падение живой силы немцев и точно предсказывал день окончания войны вследствие полного истощения резервов противника… Однако война каким-то образом перевалила за отмеченный красными чернилами день. Французы никогда не верили в этот график; пожалуй, они были правы.

История с графиком напомнила мне об увлекательной теории, по которой считалось, что можно извлечь много сведений путём изучения личности и склада ума генерала, командующего противостоящими силами. В 1916 году мы заинтересовались этой теорией. Нам было приказано расспрашивать пленных обо всём касающемся их дивизионного генерала. Мы получали ответы:

— Наш генерал толст, курит сигары и пьёт шампанское с женщинами в офицерском казино.

— Я ни разу не видел генерала, но слышал, что он постоянно ездит на автомобиле в Брюссель.

— Ему шестьдесят лет, он толст и брюзглив.

Увлечённый теорией, я однажды спросил пленного:

— Ваш генерал — лжец?

— Откуда мне знать об этом, — последовал ответ, — Вы спросите его жену!

Между тем изучение крупных деятелей, несомненно, имело большое значение в стратегическом отношении. Полевая разведка постоянно собирала сведения обо всех германских командующих армиями. Выдержка из её дневника могла бы звучать так:

«Отто фон Бюлов, командует 7-й армией. Не смешивать с Фрицем фон Бюловым. Отто не может сидеть спокойно под ударами. Верит в контрнаступление. Когда мы наступали на Перронскую линию, Отто взял на себя чрезвычайно рискованное предприятие — провести в жизнь свою теорию контрударов. Месяцем позже он получил выговор от Генерального штаба за такую же точно импульсивную и дорогостоящую тактику. Отто, кроме того, любит держать свои намерения втайне».

Другая запись могла бы читаться так:

«Фон Мудра, командует армейской группой Б. Тупой господин, без инициативы, но умеет держать дисциплину и пользуется любовью солдат».

Но какое же всё это имеет значение? А вот какое. Представьте себе, что в один прекрасный день от агента поступает сообщение, что Отто фон Бюлов, дерзкий и напористый полководец, переведён из 7-й армии в Перроне командующим 4-й армией во Фландрии. Разведка сейчас же настораживает уши. Нет ли признаков подготовки к наступлению во Фландрии? Устанавливают наблюдение за этим районом. О немецком наступлении на Лисе мы впервые пронюхали, получив сведения, что Сикст фон Арним протянул свои фланги дальше на юг с целью охватить лисский боевой район.

Разведывательный департамент Военного министерства занимался докучливым делом — наблюдал за иностранной прессой и перехваченными за границей письмами.

Ежедневно выпускалась сводка, состоявшая приблизительно из двадцати листов большого формата. В ней были такие разделы:

а) последние донесения и перехваченные письма;

б) наблюдения за прессой и пропагандой;

в) информация об экономическом и моральном состоянии противника;

г) политическая и общая информация.

Штабы во Франции, занятые текущими делами, наводнялись этой чисто академической продукцией, которая обычно подшивалась в дело, а в конечном итоге направлялась обратно в Гавр непрочитанной.

«Ежедневные обзоры иностранной прессы» хотя и представляли определённый интерес, но не могли быть использованы непосредственно в деле.

Вот несколько выдержек из сводок:

«Личный состав Кильского университета, начавшего действовать с сего числа, состоит из 6 лекторов, 1 ассистента и 159 студентов» (Кильские газеты, 4 марта).

«Копенгаген, 6 марта 1916 г. Различные источники подтверждают телеграмму, опубликованную в «Морнинг Пост», относительно скорого истощения австро-венгерских резервов. Австрийцы, повысив призывной возраст до 55 лет, призывают в месяц в среднем 200 тысяч человек, но к августу они окончательно исчерпают эти резервы».

К сожалению, сообщение, предсказывавшее в 1916 году скорое падение Австрии, типично для информации, которую можно извлечь из этих солидных ежедневных компиляций. Они очень много говорили о живой силе противника, его моральном состоянии и продовольственном положении.