Чтение онлайн

В то время (1916 год) военные дела у Франции были неблестящими, и германофильская Испания могла воспользоваться этим обстоятельством, чтобы осуществить свои давнишние стремления в Марокко.

Итак, мадемуазель отправляется в Испанию. Французы с подлинно галльским вдохновением придумали предлог для её визита. Дело в том, что артистка была когда-то неравнодушна к своему молодому и любезному партнёру по сцене. В самом начале войны молодой человек попал в плен к немцам. Король же Альфонс специально занимался делами военнопленных. Поэтому (официальная версия) мадемуазель и отправилась в Мадрид искать заступника при дворе, который замолвил бы словечко перед королем Альфонсом. Пробыв некоторое время в Мадриде, мадемуазель в самом деле нашла такого друга, который добился от короля обещания сделать представление в Берлин. В результате молодой счастливец оказался на свободе.

Деятельность этой актрисы, разумеется, не ограничилась хлопотами о партнере. Во всяком случае, Испания вела себя прилично по отношению к Франции на всём протяжении войны и, что ещё важнее, Франция знала намерения испанского правительства.

Британское министерство иностранных дел чрезвычайно ловко использовало один случай. Служащий министерства неоднократно просил перевести его в британское посольство в Швейцарии. Стали наводить справки. Оказалось: его расходы намного превышают законные доходы. Казалось бы, были основания отказать в просьбе. Вместо этого его послали в Швейцарию, как он просил, а там стали систематически снабжать ложной информацией. Предатель, установив связь с немцами, думал, что даёт первоклассную информацию, на самом же деле дезориентировал своих хозяев.

После некоторого времени, в течение которого англичане продолжали обманывать германскую секретную службу, что долго длиться не могло, преступника арестовали, предъявив доказательства его предательской деятельности, но предложили помилование, если он согласится выполнять секретные поручения в Германии. Там он должен лично познакомиться со своими германскими хозяевами, которым так верно служил, и раздобыть определённые сведения. Преступник, разумеется, согласился. Этот случай — классический пример обращения с пойманными шпионами. Смертный приговор обычно приводили в исполнение лишь после тщательного рассмотрения, нельзя ли воспользоваться знаниями, способностями, наклонностями и характером осуждённого.

Изредка предателей (например, французов, уличённых в шпионаже против Франции) использовали в качестве «шпионов-болванов». Это самая неприглядная область шпионажа, развившаяся во время войны. «Шпионом-болваном» называли человека, умышленно нанятого разведкой для того, чтобы он попал в руки противника. Обычно это был осуждённый; иногда же выбирали какого-нибудь простака.

Назначение «шпиона-болвана» — обмануть контрразведку противника и отвлечь её от настоящих, нужных разведчиков. Такого человека посылали, например, в Голландию с поручением при первой оказии пробраться в Бельгию. Инструкция гласила примерно следующее: «Когда будете в Брюсселе, записывайте все номера полков, которые увидите на погонах, и указывайте даты. То же самое делайте в Генте и в Брюгге. При всякой возможности заводите разговор о немецких танках. Мы хотим знать, не будут ли эти танки управляться электричеством. Возвращайтесь тем же путём, как приехали, и явитесь в Париж не позднее конца месяца».

«Шпион-болван» отправляется в Бельгию. Действуя по заведомо неправильной инструкции, он сейчас же привлекает внимание германской разведки; вскоре его арестовывают. В тюрьме он сначала отказывается говорить, но, будучи профессиональным предателем, в конце концов, сознается и в надежде спастись рассказывает, как в Париже ему дали задание, как перешёл границу в Бельгию, какую информацию искал. Немцы, разумеется, казнят «шпиона-болвана» и делают поспешный вывод, что французская секретная служба работает по-детски. В заключение они составляют донесение от имени покойного шпиона и посылают в Париж, после чего самодовольно потирают руки.

Работники германской разведки, конечно, не могут себе представить, что, получив донесение, французы бросят его в мусорную корзинку. Так французы обманывали германскую секретную службу.

К каким только уловкам не приходится прибегать в надежде провести разведку противника! Нередко эти ухищрения приводят к комическим положениям.

Однажды в «Гранд-Отеле», в Риме, автор был свидетелем одного такого забавного случая. В отеле остановился некий К., большой весельчак. Постоянное местожительство его было в Нью-Йорке, но К. приходилось часто ездить в Италию по делам. У этого господина с немецкой фамилией был обычай спаивать молодых британских офицеров и затем болтать с ними. С течением времени это стало возбуждать подозрения.

— Предоставьте его мне, — сказал один бледнолицый штабной офицер в очках. — Я хорошо с ним знаком, могу пригласить к себе отобедать и «накачать».

К. получил приглашение на обед. Потом штабной офицер рассказал:

— К. просидел у меня до трех часов утра. Изрядное количество «шипучки». Он разговорился, но к концу так опьянел, что я не мог понять ни слова из его болтовни. Пришлось притвориться, что я тоже пьян, мы оба сидели и говорили всякий вздор.

Вскоре появился и «старый К.». Вот его рассказ: — Право же вчера презабавная история приключилась с вашим приятелем из штаба! Он оказался столь радушным хозяином, что вскоре совсем опьянел. Из вежливости я сделал вид, что тоже пьян.

Несколько слов о морской разведке. Здесь нельзя не вспомнить немецкого шпиона Карла-Ганса Лоди, опытного морского наблюдателя. Он прошёл хорошую школу шпионажа и мог с первого взгляда определять тип любого судна, до мельчайших подробностей замечать береговые оборонительные сооружения. Как никому другому, Лоди удавалось выведать у моряков всё, что его интересовало. Впрочем, все эти качества не спасли его от расстрела в Тауэре.

Морскую разведку интересовали даты и время отправления транспортов с войсками, данные о строительстве всевозможных военных судов, новейшие достижения в вооружении и конструкции кораблей; дислокация флота и намеченные перегруппировки; возможность подкупа членов экипажа для саботажа и вредительства, моральное состояние и боевая подготовка экипажей; результаты испытания торпед; размеры потерь в технике и живой силе; новые назначения личного состава; характер морских соглашений между союзниками; последние изобретения для борьбы с подводными лодками; сигнальные и радиотелеграфные коды; новости в области маскировки; сведения относительно недостатка жидкого горючего или угля (эти сведения одно время имели первостепенное значение, так как действия союзных флотов были ограничены недостатком горючего); результаты испытаний на скорость и на прочность; расстановка мин; развитие морской авиации и таких изобретений, как управление на расстоянии торпедами и моторными лодками.

Во время мировой войны в британском флоте было несколько случаев диверсии. Суда «Оплот», «Ястреб», «Авангард», «Отечественный», «Принцесса Ирен» таинственно взлетели на воздух. В бухте Таранто лежит перевёрнутая громадина итальянского дредноута «Леонардо да Винчи», потопленного адской машиной, поставленной возле порохового склада на корабле.

Но все эти происшествия так и остались загадкой. Нет ничего, что уличило бы виновников взрывов.

Морской шпионаж, однако, гораздо более трудное предприятие, чем шпионаж политический и военный. Это объясняется тем, что в тайны флота может проникнуть лишь технически грамотный агент, специалист, а не просто «наушник». Кроме того, флот во всех европейских странах представляет собой тесно замкнутую касту, существующую отнюдь не на демократических началах. Поэтому совсем нелегко получить доступ в морские круги. Несмотря на это опасность просачивания информации существовала постоянно. Матросы, выходя на берег, делились друг с другом безобидными как будто сплетнями, а по докам в это время бродили бездельники с длинными ушами, собирая там и сям обрывки информации. Эти обрывки затем попадали куда следует, и опытные люди составляли из них стройное целое.

Однажды распространились слухи, что австрийская принцесса итальянского происхождения систематически снабжает генерала Диаца военными секретами.

Это приводит нас к избитой теме «скрытой руки». Преувеличенные слухи и россказни объясняются тем, что членам королевских фамилий сравнительно просто шпионить, если б они пожелали: кроме того, большинство членов королевских фамилий, в каком государстве они ни находились бы в данное время, связано друг с другом кровными узами.

В прошлой войне немки и австрийки были посажены на троны России, Греции, Швеции, Испании (королева-мать), Румынии (Кармен-Сильва) и Болгарии, а в Голландии правил немец, супруг королевы. Интересно проследить, какое влияние эти женщины оказали на ход войны.

Автор читал одну депешу из Мадрида в 1918 году. Вот примерный текст: «Герцог В. делает всё, что может, но влияние королевы-матери ещё преобладает при дворе. По радио, а также при помощи других средств, о которых вы уже знаете, она сносится с Ватиканом. Король находится постоянно в обществе молодого германского военного атташе, красивого и весёлого малого, специально посланного сюда, как говорят, благодаря репутации, которой он пользовался в ночном Берлине».

Когда Германия убивала испанских моряков, это искусно замалчивали, а если Англия из-за нехватки тоннажа оказывалась не в состоянии скупать, как обычно, испанские апельсины, по всей стране распространялись сообщения, что она «навлекла голод на наши земли». Немецкие подводные лодки свободно укрывались в испанских гаванях от преследования, а союзникам всячески препятствовали во всех портах, связанных с действиями португальских экспедиционных сил на полях Франции. Испания была пропитана германской пропагандой в значительной мере против воли народа, но при могучей поддержке некоторых членов королевской фамилии и правящей касты.