Чтение онлайн

– Привет, – сказал Эджби и посмотрел на свой «Роллекс», – ты, кажется, немного опоздал.

Хотя англичане, как известно, и собаку на «вы» называют, все же Кузницу казалось, что они с Эджби уже на «ты».

– Привет, – ответил он, – извини, Абдул, полковник задержал. Сам понимаешь, служба.

– Это по поводу вашего отъезда? – спросил Эджби, но в его вопросе прозвучала скорее утвердительная интонация.

– Вы, похоже, все приказы знаете раньше, чем их издают, – усмехнулся Кузниц.

– Кое-что мы действительно знаем – работа такая, – Эджби отхлебнул кофе. – Вас завтра отправляют специальным транспортом опять через Крит, весь ваш отряд и поляков тоже.

– Завтра? – удивился Кузниц. – А почему такая спешка? Я думал, через пару дней – нам ведь еще наши с тобой дела закончить надо.

– Арабы протестуют, говорят, что отряд нарушает нейтралитет Украины, – грозятся войну объявить.

– При чем тут нейтралитет? Мы ведь добровольцы, – возразил Кузниц и спросил: – А наши дела как, с мальтийцем этим? Ты мой отчет читал? У них целая сеть тут.

– Читал, – ответил Эджби, – про сеть мы и раньше знали, только место их явки нам было не известно. Теперь знаем, благодаря тебе. А от дальнейшего участия в этой операции ты отстранен в связи с передислокацией, так сказать.

Кузниц молча кивнул.

Что тут можно сказать? И так все ясно: в связи с передислокацией. «Приказ есть приказ, черное есть черное, а белое, соответственно, белое – суровые факты жизни, – грустно подумал он, а потом одернул себя, – чем я, собственно, недоволен? Домой что ли не хочу?» Но не все было так просто. Тут он вспомнил, что еще не заказал кофе, подозвал официанта и попросил:

– Uno expresso, per favore. [32]

Официант улыбнулся, оценив далеко не совершенный итальянский Кузница, и сказал по-английски:

– Одну минуту, сэр!

Они одновременно, будто по команде, закурили – Эджби свою пижонскую сигарилью, а Кузниц – местную сигарету без фильтра, и сидели так молча, уставившись на фотографию Черчилля на позициях, висевшую над столиком, – дань итальянского хозяина кафе истории Островов.

Странная это была пара. Высокий блондин Эджби, одетый по случаю пребывания на театре военных действий в, как всегда, потрясающе элегантную защитного цвета куртку в стиле «милитэр» от Лагерфельда, благоухающий туалетной водой «Photo» от того же Лагерфельда, окутанный ароматным дымом сигарильи, и рядом Кузниц – невысокий брюнет с густыми бровями и буйной шевелюрой, на которой едва держалась форменная пилотка, в мешковатой камуфлированной форме неведомой армии и неизвестного рода войск с нашивками «INSUFOR» [33] на левом кармане и на рукаве и двумя лейтенантскими звездочками на погонах.

Официант принес кофе, Кузниц сделал глоток и сказал:

– Хороший кофе – дома такого не будет.

Эджби отхлебнул из своей чашки:

– Действительно, превосходный – у нас тоже такого не найдешь, – они опять замолчали, потом Кузниц сказал:

– Заканчиваются наши coffee sessions, и служба моя, похоже, заканчивается, и сотрудничество с вашей конторой – тоже.

– You never know, [34] – произнес Эджби свою любимую фразу и спросил: – Ты вечером свободен?

– Все зависит от командования, – ответил Кузниц. – А что ты хочешь предложить? Может, выпьем немного по случаю нашего отъезда. Не известно ведь, когда увидимся. Я ребят приглашу.

– Можно, – сказал Эджби, – попозже вечером, но сначала хочу тебе твоего соотечественника показать. Попробуй поговорить с ним на вашем наречии. Он Службу очень интересует, он и такие, как он, – «потерянные».

– Так это «потерянный», – заинтересовался Кузниц, – я еще ни одного не видел.

– «Потерянный» и ваш – cossack. [35] – Эджби встал. – Мне пора. Увидимся в восемь здесь, хорошо?

– Хорошо, – Кузниц тоже поднялся, пожал Эджби руку, задумчиво посмотрел ему вслед, сел и заказал еще одну чашку кофе.

«Кто бы мог подумать, – размышлял он, – что я – скромный выпускник военного иняза, рядовой синхронист (синхронист, правда, не из худших, тут же поправился он) окажусь свидетелем, да и участником, таких невероятных событий.

Ведь что получается, – он закурил и машинально поставил пепельницу точно на середину стола (Инга говорила, что его тяга к симметрии – признак паранойи), – получается, что существует какая-то высшая сила, разум там или бог – не важно, которая терпела тысячелетиями и наконец решила вмешаться: сначала ликвидировала ядерное оружие, грозящее гибелью всей планете. Ну здесь понятно, более или менее, – перешли мы (то есть человечество) тут явно какую-то грань, тут надо было вмешиваться. Но этого Разуму с большой буквы показалось мало – он стал вмешиваться на, так сказать, более низком уровне: сначала самолеты и танки, а теперь и вообще все оружие, стрелковое, гранатометы там всякие и что там еще применялось на Гоцо».

– Grazie, [36] – сказал он официанту, который принес кофе, и продолжил свою попытку если не осмыслить происходящее, то по крайней мере попытаться «разложить все по полочкам».

«Но тут, – думал он, – у этого Разума промашка вышла:

под действием каких-то сил, поля какого-то, – он вспомнил, как Шварц говорил про поле, – под действием этого поля стали возрождаться люди из прошлого, эти самые «потерянные». Но промашка ли это или есть в этом какой-то смысл – тоже вопрос. И еще вопрос: произошло ли превращение боевого оружия в лазерные игрушки только на Островах или везде, где воюют? Что-то слишком много вопросов».

Он допил кофе и собрался уже звать официанта, чтобы расплатиться, как вдруг вспомнил одну теорию, о которой когда-то давно читал. Почему-то ему казалось, что читал у Лема, но уверен он не был.

По этой теории люди были не чем иным, как роботами, заброшенными на Землю. Роботы эти были развитые, способные действовать автономно, производить себе подобных и изменять свое поведение под влиянием среды, но все же их действиями сначала руководил мощный суперкомпьютер. Но вот случилась какая-то катастрофа, и роботы остались без руководства.

Автор этой теории (наверное, все-таки Лем) полагал, что именно потеря связи с этим суперкомпьютером и объясняет постоянные поиски бога и возникновение разных религий и культов – роботы ищут утраченную связь.

«Выходит, – думал Кузниц, – что этот суперкомпьютер исправили и он опять начал руководить». Тут он наконец заметил, что возле его столика стоит официант, протянул ему деньги, еще раз сказал «Grazie» и вышел из кафе.

На улице было полно солдат – «воины Христовы» бесцельно бродили, заглядывая в бары и бесчисленные сувенирные лавки, открывшиеся, как по мановению волшебной палочки, едва прекратились боевые действия.

«Закончилась война, – думал Кузниц, шагая в густой толпе, – теперь идет «войнушка» – та, в которую играют дети с игрушечными пистолетами. Пиф-паф! Ой-ой-ой! Умирает зайчик мой. Только «зайчики» не умирают, а отделываются пятнами на мундирах. Привезли его домой – оказался он живой».

Солдаты с черными пятнами на светлой летней форме встречались довольно часто – у некоторых было по два-три пятна, а один встретился весь заляпанный мелкими черными пятнышками, как будто его обрызгали чернилами.