Чтение онлайн

С Амендолой все было кончено. В оглохшие уши врезалась сирена. "Скорая помощь" и красная пожарная машина сорвались с места. Но гонки продолжались.

Гейдрих поднялся, спрятал бинокль и футляр и пошел к выходу. Зрелище окончательно разочаровало его. Право, работа давала куда более сильные ощущения.

Оставив в гараже записку для Денизы, он вышел на площадь и, как простой смертный, сел в автобус, идущий в старый город. Он решил пообедать в "Урании", где совсем недавно весьма интересно провел время с Шелленбергом.

Да, черт возьми, это был острый момент!

Он сам наполнил тогда рюмки коньяком и предложил тост "за дружбу". Шелленберг выпил и по привычке провел пальцем по ободку рюмки, чтобы послушать, как поет хрусталь.

– Сейчас вы проглотили яд, Вальтер, - сказал Гейдрих, заглянув Шелленбергу в глаза.
– Если вы скажете мне правду, всю правду, Вальтер, я дам вам противоядие.
– И он отставил в сторону свою наполненную рюмку.

– Какую правду?
– Шелленберг побледнел.
– Надеюсь, вы шутите, Рейнгард?

– Нисколько! Я хочу знать, что было у вас с госпожой Гейдрих. Но только правду, Вальтер! Какова бы она ни была! Ложь будет стоить вам жизни. И торопитесь. Яд начнет действовать через полчаса.

– Что вы хотите знать?
– высокомерно спросил Шелленберг. Надо отдать ему справедливость, он прекрасно владел собой.

– Как вы провели вчера время с моей женой, Вальтер? Учтите, я заранее принял меры и знаю все. Сейчас я хочу проверить только вашу искренность. Говорите же, Вальтер, и не дай вам бог солгать!

Да, Гейдрих играл тогда наверняка. Вот уже больше года знал он о том, что его жена и Шелленберг питают друг к другу искреннюю симпатию. Госпожа Гейдрих стремилась бывать в обществе, любила искусство. Ей нравились красивые остроумные люди, непринужденность истинно светской обстановки, рауты, блеск. Она часто говорила, что чувствует себя графиней, заточенной в башне. Ей остро не хватало своего маленького двора, рыцарского почитания, изящных кавалеров и юных пажей. И все это она, кажется, нашла в Шелленберге. Он сопровождал ее во время визитов, они вместе бывали в опере и на скачках. Причем Шелленберг, с присущей ему тонкостью, старался одеваться так, чтобы особенно выгодно подчеркнуть всю прелесть ее новых туалетов.

Но дружба между госпожой Гейдрих и Шелленбергом протекала настолько открыто, что не вызывала никаких пересудов. И Гейдрих решил наконец создать для них более интимную обстановку.

У себя на Фемарне он устроил конференцию руководящих сотрудников осведомительной службы.

– Я нарочно выбрал Фемарн, - сказал он тогда Шелленбергу.
– Завтра свободный день и, когда все разъедутся, мы сможем отлично провести время: сыграем партию в бридж, поговорим о поэзии, а вечером я исполню что-нибудь на скрипке.

Но сразу после конференции он сослался на срочное задание фюрера и на личном - 8244 - "дорнье" вылетел в Берлин.

Шелленберг и госпожа Гейдрих остались одни в замке, среди мачтовых сосен, на суровом балтийском острове.

А через несколько дней Гейдрих за бокалом вина поинтересовался, что же, собственно, они там делали. Ситуация была острая и забавная. Вглядываясь в холеное лицо Шелленберга, он ловил малейшую игру теней под глазами, подстерегал невольное дрожание век, считал каждый прыжок адамова яблока. Он долго ждал этой минуты и теперь наслаждался ею.

Из всех подчиненных ему нравился только один Шелленберг. Он растил и продвигал этого человека, готовил его для больших дел. И ему нужна была полная в нем уверенность и полная, неограниченная власть над ним.

– Торопитесь, Вальтер, - сказал он, следя за секундной стрелкой. Мне бы не хотелось, чтобы противоядие опоздало.

Шелленберг поправил острый уголок платка в кармашке английского пиджака и налил в стакан воды из сифона.

– Мы допоздна гуляли с госпожой Гейдрих по берегу, - сказал он, сделав небольшой глоток.
– И говорили о поэзии миннезингеров... Потом ужинали в каминном зале, а во втором часу разошлись по своим комнатам. Мне казалось, что вы вот-вот возвратитесь. Я вас ждал, - он медленно допил воду.
– Но вы не прилетели.

– Да. Я вынужден был остаться в Берлине.

– Понимаю, - Шелленберг наклонил голову с безупречным пробором. Давайте ваше противоядие. Я сказал вам все.

– Все ли, Вальтер?

– Вы же говорите, что приняли меры.
– Он забарабанил было пальцами, но сразу же убрал руку под стол.
– Тогда вы должны знать, что я сказал вам правду.

– Верно!
– Гейдрих рассмеялся, налил Шелленбергу коньяку.
– Пейте спокойно, никакого яда не было.
– Он взял свою рюмку и медленно высосал ее, улыбаясь, не отрывая глаз от лица собеседника.

У Шелленберга чуть дрогнули ноздри.

– Вы, кажется, хотели выпить за дружбу, Рейнгард?
– спросил он и, обмакнув палец в коньяк, провел по ободку.
– Нет, это не баккара, - сказал он, прислушиваясь к мелодичному, какому-то очень отдаленному звону.
– Но это хороший богемский хрусталь.

– Богемия будет наша!
– Гейдрих налил себе еще.
– Фюрер решил назвать ее протекторатом, - он засмеялся.
– Мы возьмем за основу колониальный договор Франции с тунисским беем. Как вам это нравится? Пусть чехи знают! Они же всегда тянулись к Франции. За дружбу, Вальтер. Нам предстоят с вами большие дела.

– За дружбу... Хорошо, - сказал Шелленберг и пригубил вино.

– Вы обиделись? Напрасно... Мне кажется, что теперь мы с вами даже стали как-то ближе... Мы служим с вами, обер-штурмбанфюрер, великому делу, - он повысил голос.
– И ничто постороннее не должно мешать нам выполнять нашу историческую миссию. Вы понимаете меня?

– О да, обер-группенфюрер, - Шелленберг разрешил себе иронически улыбнуться.
– В чем дело, Рейнгард?

– Австрия - наша. Судеты - наши. Это только начало, Вальтер...

– Знаю.

– Фюрер поручил нам вплотную заняться Данцигом и Польским коридором.

– И это знаю.

– Разумеется, Вальтер, разумеется... Но речь идет вовсе не о Данциге.

– Догадываюсь.

– Конечно... Фюрер поручил СД создать повод или поводы для начала операции.

– Вот это интересно.

– К 1 сентября 1939 года должен быть обеспечен конкретный предлог для войны с Польшей, так, чтобы перед лицом истории поляки выглядели бы агрессорами. Да, черт возьми, мы не будем рады, если поляки уступят и просто вернут нам Данциг.