Чтение онлайн

— Мне твой приятель нужен, — сказал вместо ответа Зубов, пытаясь таким образом выяснить, нет ли у пожарного напарника.

— У Николая жена заболела. Я его и отпустил. Пожары не каждый день…

— Это точно. Дай-ка ключи от машины, — требовательным голосом произнес Зубов.

— Они там… — пожарник махнул рукой в глубину сарая и тотчас насторожился — И зачем они тебе?

Он перестал лузгать семечки, подобрался, видимо заподозрив недоброе.

— А ну-ка уйди с дороги, — тихо произнес Зубов.

— Ах ты, фулюган! — высоким бабьим голосом воскликнул пожарник и шагнул навстречу Зубову. Тот сильно толкнул его в грудь. Мужик отлетел к дереву, в тени которого скрывался Барыкин. Тот резким движением опустил на голову пожарника монтировку.

Мужик осел…

— В машину, быстро! Проверь ключи, бензин, все на месте? А с этим я сам закончу, — распорядился Зубов.

Костя бросился в сарай. Уселся в пожарную машину, включил стартер.

Зубов тем временем широко распахнул обе створки ворот:

— Трогай!

На ходу впрыгнул в кабину.

— Выруливай на дорогу и жми что есть сил к шоссе.

— А пожарник? С ним что будет? — дрожащим голосом спросил Костя.

— С ним все в порядке, — хохотнул Зубов. — Здорово ты его. И добавлять не пришлось.

Костя нажал на тормоза, и машина замерла.

— Этого не может быть! Я его слегка.

— Жив он, жив… Пошутил я. Отлежится в холодке и потопает домой. Ты давай нажимай.

Они помчались по неровной глинистой дороге среди темнеющих полей.

— Давай, давай! — подгонял молодого шофера Зубов. — Тут где-то шоссейка должна быть.

И действительно, вскоре они выскочили на шоссейную дорогу. Движения на ней в этот поздний час не было.

— Это хорошо, что встречных нет. А то наш экипаж приметят, быстро засекут.

Они свернули направо и в тишине промчались минут пятнадцать. Зубов то и дело поглядывал на светящиеся в темноте стрелки наручных часов.

— Теперь потише, — скомандовал он. — Налево должен быть съезд.

Через минуту другую они съехали с шоссе, так и не встретив ни одной машины.

— Везуха, — сказал Зубов и платком вытер запотевшее лицо. — Это лесная дорога, тут, окромя лешего, никого не встретишь, особенно ночью…

— А днем? — с беспокойством спросил Костя. Азарт гонки захватил его, им теперь владел инстинкт человека, скрывающегося от преследователя.

Они уже были в пути около часа. Стало совсем темно. Ветки деревьев хлестали по стеклам кабины, гудел перегревшийся мотор, скрипела машина, преодолевая ухабы. Зубов молчал, предавшись своим мыслям.

— Вот сейчас направо, — вдруг произнес он. Видимо, перед его мысленным взором все время стояла карта этих мест. Как он ориентировался по ней в кромешной тьме — это было загадкой. — Сворачивай к околице…

Костя выполнил команду. Пожарная машина преодолела мосток, осевший и опасно затрещавший под ее тяжестью, и по круто пошедшей вверх дороге стала подниматься в деревню.

Это была странная деревня. Не горели огни, не лаяли собаки, не мычали коровы. Приглядевшись, Костя обратил внимание, что окна домов забиты досками, многие строения полуразвалились, улицы заросли бурьяном.

— Не бойся, не бойся, — ободрил его Зубов. — Здесь давно уже ни одной живой души нет.

— Куда мы едем?

— На кудыкину гору.

Машина миновала молчаливую деревню и выехала в поле. В полукилометре от крайнего дома, почти впритык к лесу, стоял сарай. Двери его были раскрыты. В строении гулял ветер.

— Приехали! — сообщил Зубов. — Развернись и подай задом.

После того как пожарная машина оказалась в сарае, Костя и Зубов вышли, с большим трудом закрыли обвисшие и потому царапающие по земле ворота.

После этого снова проникли внутрь сквозь маленькую дверцу и стали располагаться на ночлег. Над головой сквозь прорехи крытой соломой крыши в недоступной синеве ярко сверкали звезды. Зубов и Костя поужинали колбасой и хлебом.

— Ты располагайся в машине, а я буду спать на воле, — сказал Зубов. Он поднял с земли что-то, напоминающее спальный мешок, и вышел наружу.

«Сторожить меня надумал, что ли? — пронеслось в голове у Кости. — Боится, что убегу?»

Про себя твердо решил: если утром Зубов не предоставит ему твердых доказательств того, что записка дошла до Раисы и его действительно ждет встреча с нею, то он покинет этого человека. Улучит момент и удерет.

Усталость взяла свое, и Костя быстро заснул.

На рассвете его разбудил Зубов. Он выглядел выспавшимся, бодрым, радостно возбужденным.

— Поди умойся в ручье, и я тебе преподнесу сюрприз.

Костя ополоснул лицо пахнущей тиной холодной водой, пригладил спутанные волосы и вернулся к сараю. На белой скатерти были разложены вспоротая ножом банка тушенки, хлеб, огурцы, стояла бутылка коньяку.

— Надо отметить благополучное прибытие, — объявил Зубов.

— Ну, где же твой сюрприз? — спросил Костя.

— А ну-ка гляди, что я тебе покажу.

Зубов достал из кармана крошечный магнитофон, нажал кнопку. И тотчас же в тишине зазвучал знакомый голос Раисы Сметаниной:

— Слушай-ка, Мария, что я тебе скажу. Нынче ночью чудной у меня был сон: будто в красном платье и белых югославских сапогах скачу я на вороном коне. Это к чему? К радости или горю? Как ты думаешь?

Голос пожилой собеседницы, видимо Марии, после некоторой паузы произнес:

— Красное — это к радости, к любви. А вот черный конь — к беде. А вообще-то, Раиса, сон твой к большой любви. В ней, проклятой, чего только нет: и смеха и слез.

Голос Раисы ответил:

— Твоя правда… Любви без страданий не бывает.

Раздался щелчок: Зубов выключил магнитофон.

Костя побледнел от волнения:

— Это ее голос. Я узнал. Ты где записал? Откуда у тебя эта штука?

Зубов объяснил:

— Я раньше моряком на сухогрузе плавал. В загранку ходил. У меня этих игрушек вагон.

— А когда записал? Может, еще в леспромхозе? А теперь мне голову дуришь?

— Эх, парень, парень. Стар я в эти игры играть. Так и быть скажу: в часах, что я переправил твоей Раисе, вмонтирован передатчик. Работает в двухкилометровом радиусе. Как видишь, мы уже близко. Я сегодня спозаранку включил и записал. Хотел тебя успокоить. Денька через два увидишь свою кралю. Небось рад?