Чтение онлайн

— Я потерял шляпу, — признался Роуни. — Наверно, мне лучше отправиться внутрь.

— Не волнуйся, — сказала ему Семела. — На дороге никого больше нет. А еще уже темно, и мне кажется, что скоро опустится туман. Понадобится очень хорошее зрение, чтобы при всем при этом заметить тебя и понять, что кто-то неизмененный путешествует с Тэмлинами.

Эсса и Томас с ворчанием спустились. Роуни слышал ворчание и внутри фургона, но не мог разобрать, что они говорили.

Он наблюдал за дорогой, длинной извилистой полосой грязи, окруженной деревьями с кривыми ветвями и корнями. Туман действительно опустился, медленно покрывая землю, пока весь мир не стал казаться сделанным из тумана, а фургон — единственной твердой вещью в нем. Роуни видел в тумане недостаточно хорошо, чтобы замечать упавшие деревья и другие препятствия, так что он просто скрестил пальцы и понадеялся, что их там нет. Семеле как-то удавалось удерживаться на дороге.

— Ты быстро думал и быстро действовал, — сказала Семела. — Я видела тебя в толпе зрителей из щелок в фургоне.

— Я просто пнул его, — сказал Роуни, — вот и все.

— Это не все, — сказала Семела. — Ты появился в нужном месте и предвидел, что тебе надо сделать. Хорошая работа.

Роуни смаковал похвалу. Его не очень-то часто хвалили, поэтому он не знал, что с этим делать. От этого его лицу стало теплее в туманном воздухе. Но он недолго наслаждался этим теплом. Перед его мысленным взором снова предстало падение Клока, и ему снова показалось, что он тоже падает. Он открыл глаза и уставился в туман.

Что-то заекотало на задворках его сознания.

— У Башки много птиц, — сказал он. — По всему городу и даже вне его. Мы много проплыли по течению, когда напали ее птицы.

— Да, — сказала Семела. — Не все голуби ее, даже в Зомбее, но она использует многих из них.

— Она тоже ищет Роуэна, — сказал Роуни. — Раньше она всегда о нем спрашивала.

— Она должна бы, да, — сказала Семела.

— Тогда почему Башка не нашла его? Она все время находит нас. Она посылает за нами птиц раз за разом. Она должна искать Роуэна, а ее голуби почти что повсюду, но Роуэн пропал уже несколько месяцев назад. Почему она не нашла его?

— Я не знаю, — сказала Семела. Она сказала это осторожно.

— Может быть, его здесь нет, — сказал Роуни. Ему не хотелось этого говорить. У него было ощущение, что он мог сделать это правдой, сказав это вслух. Может быть, если бы он смолчал, это не стало бы правдой, но он не мог молчать. — Может быть, Роуэн уже покинул город без меня. А может быть, он мертв.

— Я думаю, что он не мертв, — сказала Семела. — Хотела бы я знать, где он, и сказать тебе это. Я не знаю, но думаю, что он жив.

— Откуда вы знаете? — спросил Роуни, не позволяя себе успокоиться.

Семела долго думала, прежде чем ответить:

— Твоя приемная бабушка хорошо умеет все находить. А ее она хорошо знает, когда ей не нужно и пытаться искать. Если она все ее его ищет, значит, он где-то здесь, где его можно найти.

Она еще раз повернула. Роуни уставился в туман с меньшим беспокойством, начиная доверять Семеле.

Он подумал о Роуэне, прячущемся где-то в тумане, где даже Башкины голуби не могут его найти.

Роуэн часто исчезал на несколько дней. Иногда он собирал новую труппу и пытался репетировать, но редко что-то получалось.

— Они слишком боятся масок, чтобы носить их, — пожаловался он однажды, кидая несколько «приветов» с моста Скрипачей. — Они могут только немного почитать текст пьесы. Поздно вечером, занавесив окна и заставив кого-то играть на скрипке в соседней комнате, чтобы заглушить их. Чего они так боятся?

— Стражи, — сказал Роуни.

— Но чего так боятся стражники?

Роуни не знал ответа:

— Пиратов? — предположил он.

Роуэн рассмеялся:

— Нет, я хочу сказать, почему немножко притворства перед толпой… Не обращай внимания. Мне просто хотелось бы, чтобы моя труппа была посмелее.

— Я не боюсь, — сказал Роуни. — Могу я участвовать в следующем представлении?

— Не в этом, — сказал Роуэн. — В нем не найдется достаточно хорошей для тебя роли. И ты мне понадобишься, чтобы я видел хотя бы одно лицо друга среди зрителей, если мы доберемся до сцены.

Роуни был разочарован, и Роуэн заметил это.

— Дай мне послушать речь, которую я давал тебе, — сказал старший брат. — Ты репетировал ее?

— Я репетировал, — сказал Роуни.

Теперь он пытался вспомнить эту речь, сидя на козлах рядом с Семелой. Он вспомнил первую строчку: «Я знаю свой путь и могу узнать твой», но не имел представления, как начинается следующая.

Еще одна мысль заскреблась в его сознание из шкафа для вещей, которых он пока не понимал.

— Томас назвал кукольный спектакль личной историей, — сказал он. — Чья это история?

— Всего лишь моя, — сказала Семела. — Наши души — это сырые и необработанные сказки, которые мы рассказываем миру. Схватись за что-нибудь, ладно, потому что впереди будет старый древесный корень. По крайней мере, он там был, и мне кажется, что он до сих пор здесь.

Колеса фургона проехали по корню. Роуни едва не прикусил язык. Томас и Эсса возмущенно вскрикнули изнутри.

— А что потом случилось с девочками? — спросил Роуни, пытаясь не обращать внимания на боль в зубах. — С теми, что в истории? С теми, что выжили?

— Они так и не согласились, какая была первой, а какая — отражением отражения, — сказала Семела. — Одна из них изменилась и стала Тэмлином. Другая научилась ведьмовству и никогда, никогда не простила первой изменения.

— О, — сказал Роуни, — О. — У него появилось несколько тысяч вопросов. Он задал тот, который задавал Клоку: — Как вы изменились? Что произошло?