Чтение онлайн

Мне стало ясно, почему мошенники без какого-либо медицинского образования могут годами обманывать людей. Удивительно, но факт: теоретические знания, полученные в университете, часто оказываются невостребованными. При существующем сегодня множестве врачей широкого профиля люди редко обращаются к ним за помощью, несмотря на их всем известную компетентность. Когда возникают проблемы со здоровьем, пациенты больше доверяют узкому специалисту. От домашнего врача, помимо профессиональных навыков, ожидают прежде всего человеческих качеств. Умение слушать, способность сопереживать, интуитивно угадывать недосказанное становятся все более значимыми способами накопления врачебного опыта. Часто от меня требовалось не что иное, как найти время и выслушать человека («Спасибо, доктор, что вы меня выслушали!»).

Однажды настал поворотный момент в моей жизни: я сам должен был с болью в сердце узнать, что такое ад одиночества. Только тогда мне стало совершенно ясно, в чем нуждается одинокий человек, какая потребность скрывается за одиночеством. Раньше я жил среди своих друзей и членов большой семьи, но потом переехал в чужой город, где мне не удалось завязать с кем-нибудь достаточно близкие отношения. Я жил исключительно жизнью своих пациентов и не замечал угрозы надвигающегося одиночества. Совершенно случайно я стал проводить выходные в бесконечной пустоте, бессмысленности и отчаянии. Часто я ловил себя на чувстве благодарности к кассирше в супермаркете за несколько обращенных лично ко мне фраз, поскольку она была единственной, с кем можно было поговорить. Только сейчас я внезапно понял, что такое на самом деле одиночество – это подобно заключению в одиночную камеру. После этого лично пережитого болезненного периода мучительного одиночества я с искренним участием стал относиться к пациентам, находившимся в подобном положении.

Благодаря этим событиям я – как врач и как человек – научился тому, чему иначе не научился бы нигде и никогда. Врачи проходят тренировки, в ходе которых вырабатывается дистанцированность и искусно скрываемая, но все-таки ощутимая «эмоциональная черствость». Притупление чувств начинается уже на занятиях с препарированными трупами. Позднее из-за потребности в собственной самозащите ты должен уметь создавать эмоциональную дистанцию, чтобы ужасные картины не выбили из колеи. Сначала мне требовались недели на то, чтобы избавиться от запечатленного в сознании вида отсеченных конечностей или отчаянного крика детей с обожженной кожей. Врач должен нарастить слой толстой, как мозоль, эмоциональной «кожи», чтобы защитить себя от ночных кошмаров, с которыми поначалу неизбежно сопряжена медицинская практика.

Понятно, почему у многих молодых врачей можно наблюдать надменную отчужденность в отношении к пациентам. Неосознанно они считают такое поведение признаком профессионализма, подобно подросткам, которые, небрежно покуривая сигарету, кажутся себе взрослее. Именно так, посредством холодности, молодые, неуверенные в себе врачи хотят казаться настоящими, опытными специалистами. К сожалению, многие мои коллеги сохранили этот тип поведения и в дальнейшем. Только бередящие душу события и переживания, которые врач испытывает на собственной шкуре, скидывают его с пьедестала полубога в белом халате. Многие врачи, только пройдя через испытание тяжелой болезнью, вновь обретают способность к человечному обращению с больными.

По мере обогащения профессиональным опытом мое взаимодействие с пациентами менялось и в другом плане. Я имею в виду умение определять психологические причины болезней, о существовании которых знает каждый врач, но распознать которые в обычной ситуации очень сложно, поскольку, как правило, душевные проблемы скрыты глубоко в бессознательном. Пациент в большинстве случаев ничего не знает об этих причинах или расценивает их как-то по-другому, поэтому я узнаю о них путем множества косвенных вопросов и переспрашивания, иногда благодаря интуитивной догадке, а часто просто по счастливой случайности, когда какой-то факт неожиданно привлекает мое внимание.

Вот типичный случай из практики.

Один пациент получил прострел; произошло это после того, как его начальником назначили одного молодого заносчивого сотрудника. Об этом я узнал между делом из уст другого пациента. Сам же пациент совершенно не осознавал этой психологической причины своего недомогания и вообще не упоминал о ней. Рентгенолог обнаружил пролапс межпозвоночного хряща, что объясняло возникновение болей. Однако меня не оставляло чувство, что этот новый шеф, «стоявший над душой» моего пациента, причинял ему беспокойство на психологическом уровне. А так оно и было, поскольку после длительного пребывания в клинике болезнь сначала исчезла, а потом, при возвращении пациента на рабочее место, появилась вновь. На работе его уже ждал высокомерный юнец-руководитель, жаждущий сделать сотруднику выговор за столь длительное отсутствие. Пациент вскоре опять пришел ко мне на прием и пожаловался на ужасные боли в пояснице. Я осведомился, не заставлял ли его шеф в последнее время злиться и выходить из себя. Мой вопрос очень удивил пациента: мысль о связи между несправедливым отношением к нему начальника и болями в пояснице никоим образом не могла прийти ему в голову. Когда же пациент во всем разобрался, он уволился, нашел другую работу, где его оценили по достоинству, и боли в пояснице его больше не беспокоили.

Такого рода случаи научили меня тому, что сочувствие (эмпатия) и способность поставить себя на место другого исключительно важны в естественном лечении, зачастую они даже важнее, чем книжные знания. Однако я должен сказать о самой большой проблеме в работе врача, поскольку это необходимо для понимания метода, который я изобрел на основе своих переживаний. Очень редко мы находим такие естественные и понятные причины заболеваний, как это было описано в ситуации с заносчивым начальником, прямо-таки «сидевшем на пояснице» моего пациента. Намного чаще мы оказываемся совершенно беспомощными перед проблемами больных, не зная, какие бессознательные конфликты и подавленные чувства скрываются за их недомоганием.

Нередко при попытке с ходу изучить психологические проблемы пациента возникает еще одна трудная ситуация. Из-за нежелания пациента вытащить внутренние проблемы наружу непосредственная причина заболевания часто кроется в нем самом. Часто у меня возникало чувство, что заносчивый начальник или злая теща, в сущности, не являются подлинными проблемами, постигшими пациентов. В действительности это проекционные фигуры, играющие роль катализаторов скрытых внутренних конфликтов – конфликтов, которые принадлежат самому пациенту и возникли у него намного раньше. Например, благодаря заносчивому шефу на поверхность всплывают и вновь обретают жизнь древнее чувство собственной неполноценности и ощущение несправедливости окружающих. Феномен проецирования очень распространен в повседневной жизни: типичными его проявлениями можно считать столь любимые нами болтовню и сплетни, посредством которых мы переносим на окружающих наши предубеждения и скрытые чувства. Социальные меньшинства и люди, по разным причинам (как положительного, так и отрицательного характера) выделяющиеся из толпы, становятся, как известно, наиболее излюбленными фигурами для такого проецирования.

Таким образом, выявить психологические причины заболевания на практике представляется делом довольно сложным. Это и стало одним из оснований для создания мною новой методики лечения, которую я назвал «психосоматическая энергетика». С помощью этой методики можно в достаточно короткие сроки и с большой точностью определить скрытые душевные конфликты. По опыту могу сказать, что нахождению и изучению поддаются уже зрелые конфликты, которые нужно и должно разрешать. Новым в моей методике является то, что в ходе процесса устранения конфликта все энергетические изменения можно измерить, следовательно, терапевт может с уверенностью контролировать ход лечения. Далее в одной из частей книги я вернусь к рассмотрению этой методики. Теперь же я хочу более обстоятельно рассказать о моем собственном развитии – движении от врача-«ремесленника» все дальше по направлению к врачу в самом высоком смысле этого слова.

Речь пойдет о моем дальнейшем и с точки зрения обыденности удивительном опыте; поначалу он сбивал меня с толку, потому что выходил далеко за рамки общеизвестных сведений по психосоматике. Более того, этот опыт буквально взрывал привычные рамки традиционных представлений о реальности. Все началось с того, что между мной и пациентами по мере развития доверительных отношений возникла невидимая связь, которая, казалось, осуществлялась телепатически. Только я подумаю об определенном пациенте и истории его болезни – на следующий день он появляется в моем кабинете, хотя до этого не показывался целую вечность. Это происходило столь часто и таким странным образом, что возможность случайного совпадения исключалась полностью. Сначала я не принимал это всерьез, но по мере того как ситуации повторялись, задумывался все больше. Это не могло быть банальной случайностью!

В свое время я достаточно хорошо изучил статистику и теорию вероятности, чтобы иметь возможность оценить степень вероятности совпадения. Чисто математически я пришел к таким коэффициентам вероятности, которые соответствовали возможности постоянного выигрыша главного приза в лото. Лучшими доказательствами в подобных неоднозначных ситуациях являются смена тактики и постановка эксперимента. Будучи скептиком и не надеясь на серьезный результат, я множество раз подвергал испытанию случаи телепатии и вынужден был признать, что появления пациентов у меня на приеме после соответствующих мыслей о них не случайны.