Чтение онлайн

Я буду до конца жизни благодарить семью Никитиных. Если бы не они, я даже не знаю, что бы случилось со мной и мамой. Только благодаря поддержки родителей Сергея, мы смогли стать на ноги и жить более-менее счастливо. Хотя я до сих пор слышу, как мама плачет у себя в комнате. И самое страшное это то, что я ничего не смогу сделать, чтобы исправить это, не могу помочь ей, залечить ее душевную рану. И и-за этого на душе скребут кошки.

Занятие длилось очень долго, время тянулось как смола. Пол аудитории готова на стену лезть от скуки и бешенства. Да, профессор по зельеварению бесит всех. Он дотошный, мерзкий старикашка, он единственный, кто лезет в личную жизнь учеников. В Школе есть негласное правило - личная жизнь это личная жизнь, и никто не в праве в нее лезть. Но профессор не следует этому закону и очень любит копаться в чужом белье, что всех, безусловно, раздражало.

Когда наконец прозвенел спасательный звонок на перемену, из аудитории вымелись все, кто только мог, но, как всегда, меня задержали.

– Литвиненка, останьтесь. Нам нужно поговорить!

Подавив в себе обреченный вздох, я подошла к столу профессора. Я примерно знала, о чем он будет говорить. Но решила не подавать вида, ну хочет человек поговорить, кто я такая, что бы ему мешать?

– Анна, Вам неинтересны мои лекции?
– спросил профессор, когда я подошла к нему, а все остальные благополучно вышли из помещения.

"Да, профессор, неинтересны. Вы очень скучно рассказываете, вашу речь совершенно не понять. Вы слишком быстро диктуете, и одна половина не успевает записывать, а вторая просто не может разобрать ваших слов. Я бы с удовольствием не ходила на Ваши лекции, но, увы, они обязательны для сдачи экзаменов".

Но все это я, разумеется, сказала только мысленно. Если бы я озвучила это, меня бы отчислили без желания услышать объяснений с моей стороны. С этим у нас строго.

– Как вы могли такое подумать? Они очень познавательны и интересны, - сказала я, постаравшись улыбнуться как можно благодарнее.

На лице старика расплылась улыбка. Он безумно любил, когда его самого и лекции, которые он читает, хвалили. А ученики хвалят так, что иногда зубы склеиваются от той патоки, что находится в похвалах. Мало кто может похвастаться тем, что с самого начала лекции и до ее конца записал все, что говорил профессор.

– Тогда почему вы занимаетесь не пойми чем вместо того, чтобы записывать за мной?

Хоть ему и было лестно слушать то, что я несу, но он все равно пытался подловить меня. Мне это напоминает игру "Улови на лжи". А если учесть то, что вру я в каждом втором слове, то можно сказать, что я хожу на лезвии ножа. Если он заподозрит меня во лжи, будет катастрофа. Нет, выгнать меня не выгонят, но экзамены по зельеварению я не сдам, даже если вызубрю все три учебника от корки до корки.

– Я слушаю вас очень внимательно, Карл Викторович. Вам, наверное, показалась. Я даже могу тетрадь с конспектом показать.

Сказала я и даже для вида полезла в сумку, но профессор улыбнулся и кивком головы показал, что поверил и отпускает меня. Развернувшись, я с гордо выпрямленной спиной вышла за дверь.

Облегчённый выдох вырвался из меня, когда дверь в проклятый кабинет была закрыта. Разумеется, никакого конспекта у меня не было. Все знание по зельям я хранила либо дома, либо у себя в голове. И если бы Карл Викторович не поверил мне и заставил достать тетрадь, то я даже не знаю, как бы выкручивалась.

Поудобнее перехватив сумку, я пошла в столовую. Есть хотелось просто зверски, да и Сергей меня, наверное, там ждет. Я давно поняла, что если не могу найти Никитина, то он в столовой. Он там, по-моему, прописался, его уже давно кухарки в лицо знают и двойную порцию выдают.

Никитин действительно ждал меня в столовой, с аппетитом уминая жаркое. Я присела на соседний стул и достала из сумки питьевой йогурт. Питаться в общепите я не очень любила, считая, что там ничем хорошим не накормят. И хотя школьная столовая несколько раз в год проверяется на санитарию и то, как готовят еду, подобные места не вызывают у меня доверия.

Мой друг даже не соизволил поднять свое лицо от тарелки, чтобы посмотреть на меня. Я не сильно обиделась на это, привыкла уже за столько лет дружбы. Важнее еды в жизни Никитина только родители и, наверное, будущая жена, которую он еще не нашел. Но я ей не завидую. Для того, чтобы поговорить с Сергеем, его сначала надо вытянуть с кухни или вытащить из компьютера.

Я легонько постучала по столу, привлекая к себе внимание. Друг поднял голову и уставился на меня.

– О, Анька, я думала тебя Карл съест, - радостно сказал Сергей.

– Не съест, зубы обломает, - отмахнулась я, попивая йогурт.
– Я надеюсь ты, не забыл о том, что завтра у нас начинается практика?

– Да помню я. Ты лучше скажи, вывесили списки с теми, кто в "Торнадо" на практику отправляется?

– Вывесили. Мы туда не проходим, - огорчила друга я.

– Почему?

– А я откуда знаю?

Закрыв бутылку с йогуртом и положив ее в сумку, я встала из-за стола и ушла из столовой. Сергея даже дожидаться не стала, он сто процентов сейчас пойдет за добавкой и фиг его кто дозовется. По крайней мере, мне это ни разу не удавалось.

В метро была такая толкучка, что я думала, меня задавят и превратят в фарш. Но либо фортуна повернулась ко мне лицом, мне ничего не отдавили, и я спокойно доехала до своей станции. Быстро работая локтями, я проталкивалась в толпе людей, направлялась к выходу.

Когда я наконец выбралась из "консервной банки", мне в лицо ударило теплое солнышко. На дворе еще ранняя осень, солнышко еще радует своими лучами, дождей нет, а ветер теплый. Прекрасная погода для долгих прогулок по городу, но у меня нет время на это, надо быстрее идти домой.

Дальнейшая дорога до дома заняла не больше получаса. Если учесть, что обычно я добираюсь за час-два, то это небывалая удача для меня. Главное, чтобы эта удача дотерпела и провела со мной весь день.