Чтение онлайн

И вот иду я, значит, первый раз по этой тропке вдоль морского берега. Отдохнувший, бодрый, рюкзак за плечами. Трезвый, что характерно.

Прошел населенные места, где на берегу загорают люди, с семьями и без. Дальше уже людей нет, иду в одиночестве. Только я и море. Время часов десять утра.

Жду, вот сейчас покажется это долгожданное и знаменитое место, последний оплот Вудстока на нашей земле, любовь, музыка, нет войне и так далее …

Ну … насчет «нет войне» это я тогда поторопился …

Из-за поворота показались вдали на берегу моря зеленая роща, строения какие-то, палатки, люди. Оживилось, в общем, окружение.

Недалеко от меня прямо по курсу на песке сидит группа каких-то людей и чего-то там делает, одеты странно, но разнообразно. Грязные. Пахнут плохо. Именно, не неприятно пахнут, а плохо как-то… грязной тяжелой жизнью, отсутствием целей, несбывшимися мечтами – там все вперемешку и еще что-то, чему и название трудно подобрать… Плохо пахнут, в общем. Не люди, а существа какие-то…

Подхожу ближе.

Блядь!

На песке лежит наполовину растерзанное тело небольшого дельфина. Именно что «растерзанное», поскольку нож есть только у одного из окружающих. Остальные помогают ему разрывать мясо руками. Рядом лежит грязный джутовый мешок, куда существа складывают оторванные от тушки куски окровавленного мяса.

Не, я не истерик. Крови не боюсь и в панику обычно не впадаю. Но дельфинов уважаю, они как люди, и такое отношение к дельфину воспринял, как личное оскорбление.

Подхожу ближе, скидываю рюкзак. Разминаю плечи. Потягиваюсь. Молчу.

С одной стороны, может, у них тут так принято, дельфинов есть на завтрак, а я их сразу дубинкой по затылку. Неудобно может получиться.

Существа повернулись ко мне, смотрят на меня тем местом, где у них глаза. Один даже рот приоткрыл, улыбается вроде бы вежливо, но внутри черные пеньки зубов, улыбка получается так себе.

В воздухе пахнет морем, водорослями, свежим мясом и кровью. Но над всем этим доминирует вонь немытого человеческого тела.

Да ёбаный в рот!!!

Как можно оставаться грязным и вонючим, сука, живя на берегу моря!

Молчание затягивается.

Ребята, судя по всему, чувствуют себя неуютно. То есть, вроде бы они все правильно делают, с их точки зрения, но какой-то тип пришел и как-то странно на них смотрит. Возможно, он тоже хочет съесть дельфина. Но ведь они его первые нашли.

«Мы его первые нашли. Он уже мертвый был» – извиняющимся тоном наконец произносит тот, что с пеньками от зубов вместо зубов.

Я молчу. Потому что, блять, просто не знаю что сказать. То, что дельфин был уже мертвый, конечно же, меняло всю ситуацию.

*САРКАЗМ*

Ни хуя это не меняло.

«Ладно, пойду дальше» – нейтральным тоном произнес я и, вскинув рюкзак на плечи, зашагал дальше по берегу в сторону зеленой рощи.

Позже я узнал, что это были местные панки и такое поведение не выходило за рамки общепринятых правил. Ведь мясо по-любому не должно пропадать (так же, как и «теплое не может быть сырым»). Но тогда этот случай существенно деформировал мое представление о реальности.

Вот такое было первое впечатление.

Впрочем, никогда не верь первому впечатлению. Оно, как правило, ничего не означает. Подошел ближе к полосе зелени. На берегу уже попадаются отдельные палатки, некоторые прямо рядом с полосой прибоя. Вокруг и возле них люди. Женщины, мужчины, голые, одетые. Впрочем, нет – совсем одетых, конечно, не было, в такую-то жару.

Справа возвышалась грандиозная гора, с каменным лбом на самом верху, ее склоны были покрыты ярко-зеленой растительностью. Эчки-Даг, или «Козья гора». Гора для девочек, как я потом узнал – нежная, мягкая, но вштырить может от души, если что.

Такое впечатление, что с горы пролили зеленую краску и она по ущелью протекла вниз до самого морского берега, обратившись вблизи в отдельные деревья и кусты.

Прохожу чуть дальше и сворачиваю вправо. Метрах в двухстах вверх по тропинке в сторону горы уже начинаются зеленые заросли, которые по местным меркам почти лес. В глубине этих лесных кустов там и сям виднеются палатки, тенты, пахнет костром. Где-то готовят еду.

В целом, уютная атмосфера, привычная. Как на каком-нибудь подмосковном музыкальном фестивале. Только с одной стороны – большое, тихое и спокойное – море … оно такое …

Нужно найти место, где ставить свой лагерь. Это типа важная процедура, так как лагерь где попало не поставишь. Палатка у тебя должна стоять там, где она не помешает твоим соседям, но при этом, чтобы никто не мешал тебе, никто не бродил по твоей палатке ночью, выкликая в темноте незнакомые имена, не призывал бы рядом демонов. И чтобы было место для костра, чтобы днем было прохладно и в тени, чтобы люди приятные рядом. В общем, много всего чтобы.

Я ленив, заморачиваться особо не люблю, поэтому пошел по простому пути. Зайдя в первый по дороге лагерь, поздоровался и спросил разрешения – а можно ли здесь рядом на полянке поставить палатку и не буду ли я кому-нибудь мешать?

Там какой-то хмурый тип в красном клетчатом платке вокруг бедер уныло пытался разжечь костер, выдувая из-под камней тучи остывшей золы.

На мой вопрос он неопределенно махнул рукой вокруг – мол, ставь, где твоей душе угодно и вернулся к своему занятию.

Тем временем, из за кустов послышался восторженный рев: «Москва?»

Вначале я подумал, что там, за кустами, играют в города, но тут послышался треск кустов и на полянку вывалился новый персонаж. Про него можно сразу сказать одно – он был большой.

«Привет! Москва?» – повторил он, уже явно обращаясь ко мне.

Скорее всего, это был вопрос, подумал я

«Ну… Да…» – неуверенно подтвердил я. Вдруг он москвичей не очень любит. Такой даст в голову – вот тут уже и будут у меня неприятности.

Но человек подошел ко мне ближе, широко улыбнулся и протянул мне руку, размером с небольшую саперную лопатку. Он был одет в потертую скатерть, которая триумфально была перекинута у него через правое плечо, на манер шотландского пледа. На мощных ногах были обуты … Что-то такое, при виде которых вспоминалось слово «поршни». Не знаю, что такое эти самые «поршни», но вот они у него на ногах и были. Большие такие и растоптанные. Но у человека были хорошие глаза, а это самое главное.