Чтение онлайн

Почему, почему, почему я так сглупила? Черт, черт, черт!

Дик одержим идеей шоколадных конфет «Риз» с начала времен; логично было предположить, что босс знает имя поставщика, которому ежегодно выписывает чеки. Я в который раз задалась вопросом: если со мной обращаться как с величайшей идиоткой на свете, может, я и вправду понемногу глупею? Подавленная и обиженная, я ждала, пока Дик уйдет домой. Наконец босс спустился вниз, молча положил чек мне на стол и прошел к шкафу достать плащ.

— Я-а-а ухожу смотреть Хап Джамп А-ла-йа, — пропел начальник; раздражение по поводу неполноты информации явно прошло.

— Звучит заманчиво. Приятного вам вечера. Как я тебя ненавижу!

— Ты что-нибудь знаешь о Хап Джамп А-ла-йа? — покосился на меня Дик.

— Гм…

Ну кто меня дергал за язык? Не могла просто сказать «до свидания»? Дик считает целью своего существования доказывать всем, кто младше сорока пяти или придерживается традиционной ориентации, что они живут в культурном вакууме. Я понятия не имела, что такое Хап Джамп и так далее. Новый фильм? Рок-группа? Молодежная группировка темнокожих «братьев», объединенных любовью к странной фразе?

— Нет.

Дик шумно выдохнул, словно отчаявшись научить меня чему-нибудь путному:

— Спокойной ночи, Джейн.

Когда за боссом с грохотом закрылась дверь, я открыла «Гугл» и набрала: «Хап Джамп А-ла-йа». Ссылок не оказалось.

Потянувшись выключить компьютер, я в последний раз рассеянно посмотрела на список входящих сообщений и вдруг замерла, увидев строку заглавных букв: «ДЭВИСДЖЕК». Руки задрожали, в горле почему-то пересохло. Я прибегла к глубокому успокаивающему дыханию индийских йогов — воздух выходил из легких как-то судорожно, словно я корчилась в предсмертной агонии, — и дважды щелкнула «мышкой», наведя курсор на сообщение.

Стерев письмо, я сразу же удалила его и из «корзины», не желая поддаваться мазохистскому искушению помучить себя многократным перечитыванием. «С какой стати Джеку заботиться о моем здоровье, эмоциональном или физическом? — с горечью думала я. — Почему он считает, что я стану сильнее и лучше? Каким образом, по его мнению, наше расставание может на меня благотворно повлиять?» Пишет как ни в чем не бывало, словно не разбил мне сердце, а оказал услугу!

И у него хватило самоуверенности утверждать, что он стал лучше?

Я хотела перечитать текст, но письма уже не было.

До этого момента в глубине души я еще ждала Джека. Я словно видела миниатюрную копию себя в крошечной копии Центрального парка. Моя копия сидела на скамье, совершенно одна, терпеливо ожидая, когда сбудутся надежды на счастливое будущее с Джеком.

Когда в тот вечер я выключила компьютер и ушла из галереи, воображаемая миниатюрная фигурка решительно поднялась со скамьи и зашагала прочь.

Почти каждый уик-энд Дик уезжает в свой дом в Пайнсе на Фэйр-Айленде и редко появляется в галерее после четверга. Благодаря этому пятница в галерее — наименее напряженный день. В эту пятницу я получила и-мейл от Йена Рис-Фицсиммонса со списком работ, которые он отобрал для выставки. Чуть позже Йен позвонил и разговаривал вежливо и по-дружески. Все скульптуры, которые он решил выставить, находились либо в нашей галерее, либо в его мастерской неподалеку. Мы с Клариссой сделали прайс-лист и таблички к экспонатам, и не успела я глазом моргнуть, как рабочий день закончился.

В субботу я спала допоздна, потом еще пару раз укладывалась спать, после чего решила навести порядок в шкафу.

Вытащив все, что принадлежало Джеку, — два костюма, брюки цвета хаки, несколько рубашек, джинсы, бейсболку, пять галстуков и шлепанцы, — я запихнула вещи в пакет для мусора. Вначале я намеревалась пожертвовать их благотворительной организации или Армии спасения, затем меня посетило искушение благородно вернуть барахло хозяину, небрежно обронив: «Нам не суждено быть вместе». И все же я решила не поддаваться порыву, выволокла мешок в коридор и вытряхнула в мусоропровод.

В воскресенье я собиралась проведать родителей, живущих в часе езды от города. По домашнему телефону ответила мать, и мы кое-как поговорили, с трудом перекрывая лай шнауцеров.

— Привет, мама, это я, Джейн! — прокричала я.

— Привет, деточка. Изабелла, Илайджа, Фиделис! Ну-ка, тише! Слушаю тебя, дорогая, что поделываешь сегодня?

— Мам, мы с Джеком расстались.

— О Господи! Изабелла, я тебе тысячу раз повторяла, что это не жуют, это не игрушка! Так внезапно? Что-то случилось? Но ты в порядке? Илайджа Дарджилинг, цветочек мой сладкий, будь умницей, постарайся скушать завтрак!

У Илайджи пропал интерес к пище: шнауцериха ест нерегулярно, да и то после долгих уговоров.

— Нет! Нет! Нет! Это я Фиделис, а не тебе, Джейн. Мне очень жаль. Чем мы можем помочь? Фиделис, нет, я сказала!

У меня не было возможности поделиться случившимся с мамой, когда шнауцеры лакомились артишоками, но сейчас мне ужасно хотелось пожаловаться на маргаритки, услышать, что все наладится, жизнь продолжается, все проходит, пройдет и это, и скоро неприятности превратятся в туманное воспоминание. Я вовсе не желала слышать, что Фиделис должна перестать мучить Илайджу или что Изабелле нельзя грызть телефонный шнур.

— Мам, я хочу приехать к вам в гости на целый день!

— Ну, деточка, что же ты не предупредила заранее? К сожалению, нас с папой не будет дома.

— Почему? — спросила я, заранее зная ответ.

— Фиделис, даже не начинай! Дочка, мы с папой везем Изабеллу в Сэг-Харбор, проведать родственников.

Желая искупить то, что мать расценивает как жестокость — разлучение детей с матерями, мама следит за судьбой всех до единого проданных щенков. Они с отцом ездят Бог знает в какую даль с Изабеллой, Илайджей и Фиделис навещать давно отлученных потомков, тратя на дорогу по нескольку часов. Иногда поездка превращается в настоящее путешествие: однажды мы всей семьей ездили в Аспен праздновать День благодарения с отпрыском Изабеллы. Илайджа и Фиделис навязались за компанию, хотя их щенков мы не навещали.