Чтение онлайн

– Да, я тоже. Представь, каково было мне. Я думала, что умру.

– Мне жаль, что напугал тебя, я не должен был этого делать.

– Тогда прости меня, что ударила тебя, я тоже не должна была так делать.

– Не извиняйся. Я очень был рад наблюдать, как ты сражаешься. – Он издает короткий, небольшой звук – смех без какого-либо настоящего юмора.

После долгого молчания он шепчет: - Я потерял тебя.

 - Что? – я разворачиваю свое тело, но он не смотрит на меня, его взгляд устремлен выше на полную луну. – Ты же был прямо позади меня.

– Раньше, когда ты выходила с отеля, я не мог найти тебя. Понимал, что ты где-то там, одна, и как бы я не бежал, я не видел тебя. Я ужасно волновался, я должен был развернуться и пойти другим путем, не зная, в каком именно направлении ты пошла, но мысль о том, что я ошибаюсь, еще больше пугала меня. Никогда не чувствовал себя так, как раньше, буквально пойманным на волоске от твоей безопасности, или… один неверный поворот, и…

Он с трудом дышит.
– Слава Богу, мои инстинкты были правы.

У меня нет слов; он намного сильнее, чем я когда-либо слышала. Медленно, я ложу свою руку на его, и он сплетает наши пальцы и сжимает.

–  Думаю, мне стояло сказать тебе, что я иду на прогулку. Извини, ты заставил меня осознать, что мне нужно больше знать свое окружение. Но ты должен дать мне пространство, Кингстон. Ты должен понять, что я смогу о себе позаботится. Если ты этого не сделаешь, то задушишь меня.

Он наконец-то переводит свой взгляд на меня.

– Ты еще не поняла, Эхо? Ты настолько сильно забралась мне под кожу, что мысль о потери тебя снова… Я не могу этого допустить. Я этого не сделаю. – Он снова отводит взгляд, пробегая рукой по своему лицу. – Сегодня, ты можешь думать, что это крайность, и возможно это так и было. И я понимаю – просто друзья – но от этого не лучше. Ты можешь злиться, сколько угодно. Лучше ты огорчишься из-за меня, чем попадешь в неприятность.

Я освобождаю свою руку, не в силах игнорировать непреодолимые эмоции, тяготящие мое сердце. – Как ты узнал, что я здесь?

– Ах, Любовь моя, я уже много раз тебе говорил, что у меня свои методы, - он ухмыляется, и это разряжает напряжение между нами. Я благодарна и возвращаю улыбку. – Ты должна пообещать мне, что больше вот так не будешь бродить.

– Обещаю, - с легкостью произношу я, в моих венах по-прежнему пульсирует страх ночи. – Но если снова меня так напугаешь, мой удар придется чуточку ниже.

– Спасибо. Не знаю, как объясню твоему брату или отцу, если ты исчезнешь у меня из-под носа. – Он качает головой.

– Так ты все-таки общаешься с моим братом?

Он кивает. – Да, общаюсь.

Эти два слова говорят о многом. Если Себастьян говорит с ним, значит, он знает, что нет причин для волнения. Но я отказываюсь это принимать, пока полностью не удостоверюсь о причинах своего похищения.

– Ты мог бы просто позвонить мне, знаешь ли.

– Ага, сейчас я это понимаю. Но я уже один раз был слишком напуган, поэтому отбросил все варианты и продолжил «яростные» поиски. Но даже об этом я немного сожалею. Суть не в том, как я тебя контролирую или душу – это нужно ради твоей безопасности. Понимаешь?

– Хорошо, - бормочу я. – Я немного хочу спать, и у меня было более чем достаточно свежего воздуха.

Он слегка хихикает. – Как пожелаешь.

Мы идем обратно, на этот раз вместе с ним.

– Спасибо за ужин. Это было очень мило с твоей стороны.

– Рад стараться.

Он проводит меня до моего номера, и как раз перед тем, как я закрываю дверь, он произносит свои прощальные слова на уровне чуть выше бархатного шепота.

– Сладких снов, Любовь моя.

– Вставай, уже утро! Пора увидеть Париж!

Я дергаю одеяло со стонущей Натали, испытывая головокружение от нетерпения исследовать Город Огней в течение всего дня. Я уже одета, а она еще даже не открыла глаза.

– Иди без меня, - стонет она, натягивая еще одну подушку себе на голову. – У меня похмелье.

Я не слышала, во сколько она приехала прошлой ночью из-за действия снотворного, но, судя по запаху алкоголя, сочившегося из ее рта, и зеленому оттенку ее лица, предполагаю, что это было поздно – или очень рано, в зависимости от того, как на это посмотреть.

– Давай же, Нат, - умоляю я. – Прими душ. Я принесу тебе тост и аспирин, и затем ты почувствуешь себя лучше. Ты же не хочешь пропустить экскурсию по Парижу!

– Прости… не могу… оставить постель, - стонет она, ее слова почти невозможно разобрать. – Укрой меня… и повеселись. Когда будешь уходить, выключи свет.

Как можно тише, хватаю воду из мини-холодильника и два ибупрофена из своей сумки, ставя их на тумбочку. Я вынимаю мусорную корзину из ванной и ставлю ее рядом со своей кроватью, прежде чем нажимаю выключатель и тихо закрываю за собою дверь.

Думаю, я сделаю для нее дополнительные фото. Потому что знаю, как только она начнет мыслить ясно, она будет сожалеть, что пропустила сегодняшний день. Кроме того, у нее, по-моему, настоящая страсть к фотографиям.

– А вот и ты, - говорит Кингстон, список группы в его руке, когда я добираюсь до вестибюля. – Где Натали?

– Она, эм… не очень хорошо себя чувствует, поэтому отдыхает еще.

– Кажется, сегодня утром у всех эта проблема, - он приподнимает брови.

Я оглядываюсь, понимая, что он имеет виду. Здесь буквально всего семь человек, не считая Кингстона. Вчера вечером была большая вечеринка.

– Привет!

Чад подходит ко мне. – Паттона тоже не будет, поэтому мы можем быть напарниками сегодня, если хочешь.

– Ох, звучит неплохо. – Я уверенно улыбаюсь, абсолютно не вспоминая, и не осуждая его за то, что увидела в ту ночь. – Ты что, пропустил такую ночку?

– Неа, просто пил виски, закрепил пивом. Из всех остановок нашей поездки – эта именно та, которую я с нетерпением ждал. Он посмеивается.

Раздается громкий шум, и моя голова поворачивается в сторону.

– Простите, - мрачно произносит Кингстон, наклоняясь, чтобы подобрать блокнот, который он уронил на мраморный пол.

– Но теперь, когда я привлек ваше внимание, - продолжает он группе, хотя смотрит только на меня, - хотел бы предложить, чтобы мы шли по сегодняшней запланированной повестке дня. Прекрасная погода и пребывание вместе не должно создавать проблем с такой небольшой публикой. Какие-то вопросы?

Я задерживаю дыхание, молясь, чтобы никто не спорил, потому что ходьба звучит замечательно, и выдыхаю в восторге, когда все соглашаются.