Чтение онлайн

— Почему нет? — спрашиваю я тихо, затаив дыхание в ожидании его ответа и наивно выпрашивая слова, которые так долго хотела услышать, но ничего для этого не делала. Я не уверена, что было бы хуже: знать мучительную истину его непреклонного неодобрения и не иметь возможности хоть как-то воспользоваться этим, или же вообще ничего не знать. Но я уверена, что предпочту.

Он смотрит мне прямо в глаза с острым осознанием. Затем медленно выражение его лица меняется, и он хмурит брови. Он не собирается произносить это… и что-то глубоко внутри меня начинает болеть.

Он протягивает руку и скользит костяшками пальцев по моей щеке.

— Ты великолепная, Эхо, редкое, безупречное сокровище. Не растрачивай такую особенность на всякого, кто не осознаёт твою ценность.

Я наклоняю голову навстречу прикосновению, и закрываю глаза, впитывая его тёплые слова. Я больше не хочу сопротивляться тому, что меня тянет к Кингстону. И, в любом случае, это бессмысленно, учитывая, что это гораздо мощнее из всего, что я когда-либо надеялась испытать.

— Кингстон… — тихо выдыхаю его имя и открываю глаза, осознавая свои следующие слова, готовые сорваться с моих губ. — Я…

Он резко встаёт, унося своё нежное прикосновение с собой.

— Пообещай мне, — говорит он, — держаться подальше от этого парня. В твоей школе есть парни и поприличнее. Продолжай искать.

Я могу только кивнуть в ответ, сдерживая слёзы отверженности.

Он тяжёло вздыхает, потом неуверенно улыбается.

— Хорошо. Сладких снов, Любовь моя.

Я смотрю, как танцует каждая мышца на его спине, когда он уходит и исчезает в ванной.

Внезапно, я начинаю злиться на себя. Я была такой дурой, считая, что между нами что-то есть, и что он борется с соблазном, подавляя чувства, также как и я.

Глупая, Эхо. Ты — обычная выпускница с нулевым опытом общения с противоположным полом. Он же — великолепный, жизнерадостный студент колледжа с сексуальным акцентом и возможностью поиметь любую девушку в этом городе.

Я взбиваю свою подушку и переворачиваюсь, но ничего не помогает. Я не могу комфортно устроиться — ни в своей постели, ни в собственной шкуре.

Жизнь была намного проще, до того, как появился Кингстон, но ещё больше меня раздражает то, что я рада, что он всё ещё здесь.

~~~~~

На следующее утро, в тот момент, как только открываю глаза, я уверена в одном — моё настроение прошло стадию злости.

И эта цитата, которую он оставил на зеркале? Ну, давайте просто скажем, что она разожгла огонь, который медленно тлел внутри меня всю ночь, возведя его на новый опасный уровень.

« Ни один человек не знает насколько он плох, пока по-настоящему не постарается быть хорошим».

Я мгновенно его вытираю, рыча про себя. К чёрту его «благородство» и многочисленные сообщения, которые ворвались в мою жизнь, и его чёртово обаяние, и всё остальное, с чем я не могу столкнуться лицом к лицу!

Он присылает мне несколько сообщений в течение дня, только на этот раз нет никаких фотографий девушек, просто совершенно случайные вещи, такие как птица, купающаяся в луже, дерево, листья которого граничит между летней зеленью и осеней желтизной, и даже один из его не зашнурованных ботинок. Но я не отвечаю не на одно из них.

И затем, в последнем, он присылает:

Кингстон : Ты злишься.

Я, наряду с сильной горечью и потерянностью, никогда не признаюсь ему в этом. Но я также не стану вести себя, как малолетняя школьница, которой, думаю, он меня считает.

Таким образом, чтобы доказать это, и потому что на этот раз он использовал слова, я отвечаю.

Я : Нет, не злюсь. С чего ты взял?

Не совсем ложь. Я не просто зла.

Кингстон : Потому что ты смотришь в телефон, хмуря своё красивое личико этой ужасной гримасой, которую боюсь, вызвал я.

Я резко поднимаю голову и начинаю лихорадочно осматриваться, пока не останавливаюсь на нём, наблюдающим за мной через стеклянное окно в двери классной комнаты.

«Что ты тут делаешь?» — шепчу одними губами.

«Жду тебя», — шепчет он в ответ, неотразимо ухмыляясь и подмигивая.

Это наносит двойной удар по всему, что я не могу иметь. Но он здесь, потому что знает, что я расстроена. Кто сможет злиться после этого?

Не я.

Только мне придётся дожидаться, когда вся эта толпа рассеется, прежде чем я смогу подойти ближе, чтобы поговорить с ним после урока.

На нём надеты армейские ботинки, тёмные джинсы и серая рубашка, помятая от всех грубых прикосновений. Его почти чёрные волосы торчат в разные стороны… и эти дымчатые глаза по-прежнему прикованы ко мне.

— Ты проводишь в старшей школе больше времени, чем половина парней, обучающихся здесь, — говорю я, смеясь, когда подхожу к нему.

— Мне не нравится быть проигнорированным, — отвечает он.

— Думаю, что к тебе это явно не относится. Привлечение внимания — твой фетиш, — дразню я, теперь уже подходя к своему шкафчику, чтобы положить вещи.

Он следует за мной и опирается плечом на соседний шкафчик, скрещивая руки на груди.

— Ревнуешь?

— Не больше, чем ты к Крейгу.

Чёрт, не могу поверить, что только что сказала это! На самом деле, не думаю, что он ревновал, я провела весь день, сгорая от стыда, потому что его очень наставнические советы и внезапный уход прошлой ночью совершенно ясно дали понять это. И всё же, я облажалась.

Неудивительно, что он водит меня за нос. Даже я не могу в себе разобраться.

— Туше, — посмеивается он, беря меня за руку.

Я снова сбита с толку, потому что его ответ означает, что он не ревнует. Но действия говорят громче, чем слова, и, принимая во внимание диалектный барьер, он, вероятнее всего, просто использует один по ошибке.