Чтение онлайн

Я уже начал погружаться в нирвану, когда услышал приближающиеся к моей двери шаги. Шаги показались ужасно знакомыми.

И тут вошла она.

Никогда ничего не бойся. В этом нет смысла. Более того, страх неудачи – предвестник неудачи.

В итоге, поговорить с самим собой не получилось. Марии разрешили жить со мной, если я не буду на это возражать. Она не сказала мне об этом сразу, чтобы сделать сюрприз. Привела себя в совершенный порядок в своей комнате, дождалась, пока я приду от Тарха, и зашла. Я не мог понять, рад я этому или нет. С одной стороны, я не мечтал об этом. Ведь даже не вспоминал о Марии, пока она не пришла в Храм. С другой стороны я никогда не любил одиночества. Конечно, я был бы больше рад, если бы на её месте сейчас была бы Ирина с детьми. Очень уж я в последнее время скучаю по ним, особенно оказавшись здесь. Живя в Новороссийске, я занимал себя различными делами, и это немного отвлекало от тяжких дум. А здесь, после окончания учёбы, времени поразмышлять и помечтать было более чем достаточно. И я быстро пришёл к тому, что никто, кроме моей семьи, мне не интересен. Сложность была только в том, что семей у меня было несколько и воссоединить их всех воедино, было бы не реально даже в моих волшебных снах, где я был всемогущ. Но так же с большим трудом можно было представить, что найдутся какие-то знания и откровения, которые убедят меня, больше ни разу не увидев своих сыновей, покинуть этот мир. Значит хотя бы в одну семью, но меня тянет. И, конечно же, эта та семья, где находятся мои самые любимые пятеро сыновей. Если, живя в Новороссийске, я мечтал, что когда-нибудь верну расположение своих детей и буду передавать им свои знания и умения, то попав сюда, я загорелся этим ещё больше. Но для того, чтобы было чему научить детей, надо сначала познать многое самому. Поэтому я спешил поглощать знания, после разговора с Тархом, явно поняв, что здесь плохому не научат. Слишком не похоже всё на религиозную секту, созданную ради наживы. Если уж и называть это место «сектой», то лишь подчёркивая её отгороженность от мира простых людей. Простых не в смысле уровня образования или трудовой специальности. А в смысле составных частей полноценного Человека. Упрощённых отсутствием Души. Тем, у кого Душа имелась в наличии и была достаточно развита, вход сюда был устлан розами. Остальным вход запрещён. Своеобразный фейс-контроль. Но не по фейсу, а по уровню Души. Каким образом этот процесс контролировался служителями Храма, мне пока не совсем понятно. Но суть ясна – чёткий отбор именно по этому критерию, невидимому для непосвящённых. И результат отбора говорил сам за себя. Ученики в Храме соответствовали требованиям, что при общем проценте «полноценных» людей в современном мире, было более чем удивительно.

Однако, любовь к детям и тяга к жене, их родившей, не помешала мне провести насыщенную сексуальными утехами ночь с моей прекрасной сожительницей даже в стенах этого высокодуховного Храма. И если раньше наша связь была предметом обсуждения старушек у подъезда дома, то теперь нам предстояло смотреть в глаза всему местному обществу. А это уже ответственность. Готов ли я к ней?

От дум на эти непростые темы днём спасало обучение. А ночью Мария. В общем, как-то само собой жизнь в Храме наладилась, и стало привычным всё, включая косые взгляды молчаливого большинства на нашу необычную пару. Необычную во всём – мы занимались в разных группах, хотя пришли в Храм почти одновременно, мы были очень разными по возрасту и по темпераменту, я охотно общался со всеми и мог даже позволить себе выступать перед аудиторией после какой-нибудь лекции, требующей дебатов. Мария напротив, казалось, что избегала общения вне аудитории, спеша в нашу комнату. Да, комнату нам выделили другую. На том же этаже, где и все, но в другом крыле. Комната была гораздо больше, чем моя предыдущая и с большой двуспальной кроватью. Вот уж не думал что такое здесь возможно. Но реальность как всегда была непредсказуема.

Лекции на исторические темы были мне интересны более других, многие вопросы я готов был освещать и сам, ибо последние пару десятков лет своей жизни именно посвятил изучению исторических событий, важных для нашего Рода. Но, если я оперировал данными своих собственных раскопок и шаманских камланий, то учителя Храма являлись носителями истины в первой и последней инстанции. А это заставляло многих принимать всё на Веру. Но не меня. Если что-то мне казалось не столь явным, как должно было, то я не стеснялся, не только задавать вопросы, но и спорить с учителями. Правда, в итоге всегда проигрывал спор. К своему же собственному удовольствию. Так как наивысшим удовольствием для меня было получение Знаний, доказанных и обоснованных, а не собственное эго.

Некоторые темы были бы больше полезны тем, кто остался в обществе, именуемом себя «государство». Но, видимо, нам эта информация тоже должна была пригодиться. Например, нам открыли интересную технологию, по которой можно внедрить в любое общество любую субкультуру или вовсе жизненные принципы целых народов. Некоторым образом эту проблему осветил ещё в конце 90-х годов прошлого столетия Джозеф Овертон, в честь которого такие технологии стали называться «окном возможностей Овертона». Но он лишь прикоснулся к самому краешку видимой части этих технологий. На самом деле таким технологиям много тысяч земных лет и не одна цивилизация пала перед Тьмой, попав на удочку, внедряющих их посланников тьмы. Или политтехнологов, коими считают их те, кто в курсе происходящего.

На одной из лекций, нам рассказали, как совершенно чуждые обществу идеи могут довольно-таки быстро, с исторической точки зрения, пройти путь от совершенно немыслимых до законодательно закреплённых. Причём, это не промывание мозгов как таковое, а технологии более тонкие. Эффективными их делает последовательное, системное применение и незаметность для общества, становящегося жертвой политтехнологий, самого факта воздействия.

Допустим, нужно внедрить в общество каннибализм. То есть идею легализовать право граждан на поедание друг друга. Достаточно жёсткий пример? Всем очевидно, что так сходу нет возможности развернуть пропаганду каннибализма – общество встанет на дыбы. Такая ситуация означает, что проблема легализации каннибализма находится в нулевой стадии. Смоделируем теперь, как это немыслимое будет реализовано, пройдя все стадии.

Причём, нам рассказывали не выдуманную концепцию, не мысли на этот счёт, а описали уже работающую технологию. Работающую многие тысячи лет в среднем мире на различных планетах наших Вселенных. То есть такую последовательность действий, исполнение которой неизменно приводит к желаемому результату. В качестве оружия для уничтожения человеческих сообществ такая технология может быть эффективнее любого термоядерного заряда.

Итак, разберём на примере каннибализма. На начальной стадии тема каннибализма отвратительна и совершенно не приемлема в обществе. Рассуждать на эту тему нежелательно ни в прессе, ни, тем более, в приличной компании. Пока это немыслимое, абсурдное, запретное явление. Соответственно, первая задача состоит в том, чтобы перевести тему каннибализма из области немыслимого в область радикального. У нас ведь есть свобода слова. Ну, так почему бы не поговорить о каннибализме? Учёным вообще положено говорить обо всём подряд – для учёных нет запретных тем, им положено всё изучать. А раз такое дело, соберём этнологический симпозиум по теме «Экзотические обряды племён Полинезии». Обсудим на нём историю предмета, введём её в научный оборот и получим факт авторитетного высказывания о каннибализме.

Видите, о людоедстве, оказывается, можно предметно поговорить и как бы остаться в пределах научной респектабельности. То есть уже обозначен пересмотр позиций. Тем самым обеспечен переход от непримиримо отрицательного отношения общества к отношению более позитивному.

Одновременно с околонаучной дискуссией непременно должно появиться какое-нибудь «Общество радикальных каннибалов». И пусть оно будет представлено лишь в интернете – радикальных каннибалов непременно заметят и процитируют во всех нужных СМИ. Во-первых, это ещё один факт высказывания. А во-вторых, эпатирующие отморозки такого специального генезиса нужны для создания образа радикального пугала. Это будут «плохие каннибалы» в противовес другому пугалу – «фашистам, призывающим сжигать на кострах не таких, как они». Но о пугалах чуть позже. Для начала достаточно публиковать рассказы о том, что думают про поедание человечины британские учёные и какие-нибудь радикальные отморозки иной природы. Результат первого этапа технологии обмана: неприемлемая тема введена в оборот, табу больше нет, произошло разрушение однозначности проблемы – созданы «градации серого».

Следующим шагом эта технология обмана движется дальше и переводит тему каннибализма из радикальной области в область возможного. На этой стадии продолжаем цитировать «учёных». Ведь нельзя же отворачиваться от знания? Знания про каннибализм. Любой, кто откажется это обсуждать, должен быть заклеймён как ханжа и лицемер. Осуждая ханжество, обязательно нужно придумать каннибализму элегантное название. Чтобы не смели всякие фашисты навешивать на инакомыслящих ярлыки со словом на букву «Ка». Внимание! Создание эвфемизма – это очень важный момент. Для легализации немыслимой идеи необходимо подменить её подлинное название. Нет больше каннибализма. Теперь это называется, например, антропофагия. Но и этот термин совсем скоро заменят ещё раз, признав и это определение оскорбительным. Цель выдумывания новых названий – увести суть проблемы от её обозначения, оторвать форму слова от его содержания, лишить своих идеологических противников языка. Каннибализм превращается в антропофагию, а затем в антропофилию, подобно тому, как преступник меняет фамилии и паспорта. Параллельно с игрой в имена происходит создание опорного прецедента – исторического, мифологического, актуального или просто выдуманного, но главное – легитимированного. Его найдут или придумают как «доказательство» того, что антропофилия может быть в принципе узаконена.

«Помните легенду о самоотверженной матери, напоившей своей кровью умирающих от жажды детей?»

«А истории античных богов, поедавших вообще всех подряд – у римлян это было в порядке вещей!»

«Ну, а у более близких нам христиан, тем более, с антропофилией всё в полном порядке! Они до сих пор ритуально пьют кровь и едят плоть своего бога. Вы же не обвиняете в чём-то христианскую церковь? Да кто вы такие?»

Главная задача вакханалии этого этапа – хотя бы частично вывести поедание людей из-под уголовного преследования. Хоть раз, хоть в какой-то исторический момент. После того как предоставлен легитимирующий прецедент, появляется возможность двигать с территории возможного в область рационального.

Это третий этап. На нём завершается дробление единой проблемы.

«Желание есть людей генетически заложено, это в природе человека»

«Иногда съесть человека необходимо, существуют непреодолимые обстоятельства»

«Есть люди, желающие чтобы их съели»

«Антропофилов спровоцировали!»

«Запретный плод всегда сладок»

«Свободный человек имеет право решать, что ему есть»

«Не скрывайте информацию. И пусть каждый поймёт, кто он – антропофил или антропофоб»

«А есть ли в антропофилии вред? Неизбежность его не доказана».

В общественном сознании искусственно создаётся «поле боя» за проблему. На крайних флангах размещают пугала – специальным образом появившихся радикальных сторонников и радикальных противников людоедства. Реальных противников – то есть нормальных людей, не желающих оставаться безразличными к проблеме внедрения людоедства – стараются упаковать вместе с пугалами и записать в радикальные ненавистники. Роль этих пугал – активно создавать образ сумасшедших психопатов – агрессивные, фашиствующие ненавистники антропофилии, призывающие жечь заживо людоедов, жидов, коммунистов и негров. Присутствие в СМИ обеспечивают всем перечисленным, кроме реальных противников легализации. При таком раскладе сами т.н. антропофилы остаются как бы посередине между пугалами, на «территории разума», откуда со всем пафосом «здравомыслия и человечности» осуждают «фашистов всех мастей». «Учёные» и журналисты на этом этапе доказывают, что человечество на протяжении всей своей истории время от времени поедало друг друга, и это нормально. Теперь тему антропофилии можно переводить из области рационального, в категорию популярного. Технология обмана движется дальше.