Чтение онлайн

– Хорошо, Александр, но я не скажу вам ни слова, пока вы мне не подтвердите, что вы журналист. И что вы действительно ведете журналистское расследование по этому делу. Мне нужно от вас название вашей газеты, удостоверяющие документы и фамилия вашего редактора. Поймите, Саша, эта секта крайне опасна. И за годы расследований и проверок по этой секте погибло много людей. Да и мне не хочется просто так портить свою карьеру… Вы разве не узнаете меня? Я известный шансонный исполнитель Михаил Потапов…

Тут я вспомнил его. Действительно, это был он, известный и популярный в стране шансонный исполнитель, а я-то все думал: кого он мне напоминает? В такую удачу сложно поверить не то что мне, а даже всей нашей редакции.

– Конечно, конечно, Михаил, я вас понимаю, вы абсолютно правы.

Я вытащил из своего портфеля удостоверение, командировочные листы и папку с материалом о Савицком, которую я, конечно же, прихватил с собой. Михаил все изучил очень внимательно и досконально. Удостоверение и командировочные отдал мне, а папку оставил и внимательно перелистывал бумаги. Я сидел молча и наблюдал за ним в ожидании того, что он скажет на этот скудный материал, который у меня имеется.

Бегло прочитав все, что было у меня в папке, он с грустной улыбкой отдал папку мне. Я спрятал ее обратно в портфель.

– Ну что же, Александр, я согласен вам дать всю информацию по этой секте. Более того, я думаю, что ваш маршрут меняется, вы поедете со мной на минусинское кладбище.

– Михаил, а что там, на минусинском кладбище? Почему вы направляетесь туда? Расскажите, наконец.

– Я еду на могилу к одной маленькой девочке, которая погибла из-за этой ужасной секты… Вот спустя десять лет я решил навестить ее. В этом году ей могло бы исполниться 18 лет, но не исполнится уже никогда. У нее в жизни уже больше ничего не исполнится, ничего и никогда, понимаете, Саша? Не будет ни друзей, ни любви, ни детей – ничего… Она никогда не узнает, что такое мечты, что такое надежды, что такое любовь, не увидит больше этого мира, такого жестокого и такого прекрасного…

Она умерла. Умерла 10 лет назад, официально от простой простуды, на самом деле по людской глупости, черствости и по воле этого нелюдя Виссариона…

Но началась вся эта история примерно лет 15 назад. Жил тогда в Минусинске Красноярского края Сережа Тороп. Работал в ментовке рядовым ментом. И все бы было ничего, но сложились обстоятельства таким образом, что выгнали его оттуда. А любил Сережа хорошо поесть, красивых женщин, не любил работать, а тут раз – и за бортом.

Слухи местных говорят о том, что выгнали его за пьянку и за жестокое избиение задержанной женщины, женщина оказалась невиновной, Сережа сделал ее калекой. Но уголовного дела не завели, просто выгнали, и все.

Катилась в то время по стране волна всяких колдунов и другой нечисти, ну помните, наверное, начало 90-х? Обещали Рай на земле и мгновенное исцеление. Люди верили, как дети. Оно и понятно: в период смуты всегда хочется верить в чудеса, особенно когда кушать нечего и жить не за что. Шустрый Сережа сразу сообразил откуда ветер дует и с какой стороны ветер несёт запах такой дорогой его сердцу валюты.

Недолго думая, он объявил себя Иисусом Христом, а чего мелочиться то, рубить валюту, так не по мелочам, а сразу кучей. Обрядился в рубище и пошёл гулять по Красноярскому краю. А чего мелочиться-то? Рубить валюту

Опять же, по местным слухам, в первом же селе местные мужики его хорошенько отмутузили, не выдержал он образа, стал приставать нагло к женщинам. Утром встал, весь избитый, весь грязный, подумал и пошёл в таком виде дальше.

Любят у нас в России обиженных да юродивых. Приютили, обогрели, послушали, но и только. Вернулся Серёжа в Минусинск, стал думать, что дальше делать. Не о крестьянских картошинах он мечтал, а о власти беспредельной, о деньгах, о халяве большой и нескончаемой. И хоть образование у Серёжи было 8 классов, он быстро понял, что нужна теория – своя религия. В Красноярском крае издревле было всего этого навалом, туда ещё с Петровских времён ссылали и раскольников и старообрядцев. Все это перемешалось со временем, кто – то ушёл в тайгу, сохранив веру, кто – то остался в городах, переплетя остатки веры с тем, что из телевизора слышали. Вот Сережа, наконец, встретил человечка нужного и хоть человечек тот был сумасшедшим, но Серёжа был очень внимательным слушателем. Приголубил, приютил и человечек этот ему рассказал свою историю видения религии, устройства мира и т.д. На своём конечно уровне, так как образованием тоже не блистал, но был какое то время в рядах одной из сект того времени. Так появилась на свет идея, где наряду с Христианскими постулатами, были и изыски ранней Блаватской и индуизм с переселением душ и куча ещё всякой всячины. Но ни тот, ни другой, не умели это красиво и правильно высказать. В это время в Минусинск приезжает на гастроли некто Вадим Редькин, по кличке – Репа, неплохой рокер, участник одной из известных рок-групп, в прошлом. Общие знакомые из музыкальной «тусовки» говорили, что он якобы и запил на этих гастролях и после этого стал бродить по России. Где-то там они и встретились с Торопом.

Редькин был шустрый, имел связи, хорошо поставленный слог. Он, выслушав весь этот бред, за пару недель написал «бессмертный» труд «Евангелие от апостола Вадима». Чего там только не было: и конец света, и то, что сам Вадим это апостол Павел, и что Тороп это Иисус, то есть в него переселилась душа Иисуса. Осталось найти Марию-Магдалину. И она нашлась. Известная в московской тусовке журналистка одной из западных компаний, бывший член Европарламента Мария Карпинская. Она-то и донесла до соскучившейся по сенсациям Европы весть о появлении в Сибири нового Распутина, святого старца. И выбила Торопу грант на несколько миллионов долларов. Грант выделялся на «Проведение эксперимента по выживанию человека в природных условиях». Были оговорены и условия: во-первых, Тороп прекратит называть себя Иисусом. Для Европы не нужен новый Иисус, так появился Виссарион. Во-вторых, обязательным условием эксперимента был полный отказ от плодов цивилизации: лекарств, докторов, вареных продуктов, любых животных продуктов, включая молоко. Вадик Редькин тут же написал несколько глав в «Евангелие», где говорил, что весь грех от пищи и лекарств (в настоящий момент этот постулат исключён из этих трудов, но есть в проповедях Виссариона).

Деньги потекли рекой. Был построен экопоселок Город Солнца на горе Сухой недалеко от Минусинска и Абакана, и пошла массовая атака в массмедиа, включая центральные телеканалы. Измученные перестройкой люди поверили, конечно, в новый рай на земле. Так на рубеже 90-х годов и возникла эта секта.

Я в то время работал в геологоразведке. Мы бурили в разных местах, разведку ископаемых вели. В Минусинске у нас была база. Я приехал на вахту. Была теплая осень, бурить было рано, болота не замёрзли, так я задержался в Минусинске на базе почти на месяц.

Отдыхал перед вахтой. Жил в частном доме. А рядом строила дом семья одна, муж, жена и дочка лет восьми. Разговорились, они из Москвы. Стал я им дом помогать строить, из них те ещё строители были. Не знаю, зачем я это делал. Дочь их наверно жалко стало. Девчушка была, ну солнышко просто. Волосы длинные, льняные, голубые глаза и куча, просто море веснушек, вся такая открытая, добрая, смешная. А папа с мамой были явно с чудинкой. Вставали утром, шли на реку, омывались часа два, потом завтракали, пророщенной пшеницей, обеда не было и ужина тоже, да и работы как таковой. Я сначала думал – они дачу строят. Потом, как узнал, что у них нет в городе жилья, так обалдел. Спрашиваю – «Вы чего спятили что ли, сейчас уже сентябрь, через месяц морозы до -20». Ну, начал гонять их как тузиков, начал расти дом. И тихонько дочку их подкармливать, она прибежит ко мне вечером, я её сметаной с блинами откормлю, или мясом отварным, чтобы родители запаха не учуяли. Потом выяснилось, квартиру в Москве они продали, переехали в Минусинск к новому Иисусу – Виссариону – Торопу. Тот, деньги все забрал, купил им стройматериалы за 100 баксов, вот они и строились. Интересно мне стало, что это за мессия новый. Поехал один раз с ними в Курагино – основную резиденцию Виссариона, район горы Сухой. На самой горе и был этот странный город – Город Солнца. На верху дома руководства, шикарные коттеджи, внизу дома работяг, причем не простые работяги. Большинство из них, хорошие скульпторы, художники, поэты, но несостоявшиеся, увы. Вверху роскошь, внизу нищета и на обед пророщенная пшеница раз в день.

Повели меня знакомить с Виссарионом: ну, поговорили. Есть в нём что – то, безусловно, немного мистическое. Узко посаженные глаза, длинные волосы, рубища, впечатляет, но едва он раскрыл рот и улыбнулся голливудской улыбкой с белоснежными зубами, что – то меня передёрнуло. Первая мысль – нестыковка этой улыбки за 10 000 баксов с проповедуемым аскетизмом.

Поговорили, вышел я на улицу, смотрю, а по улице идёт Вадик Редькин. Я ему: «Здорово, Репа – Ты как здесь?» Он сначала: « Кто такой?» А потом: «О Миха, какими судьбами? Ты, что музыку бросил?» И начал мне втюхивать всю историю этого города и Виссариона. – « Давай к нам, будешь Апостолом Петром, – говорит и уже тише: – Здесь такие бабки крутятся». Я говорю: « Ты, что Репа, обалдел, я что, сумасшедший, эту вашу пшеницу раз в день есть, да на мента молиться!?» Он мне: «Какая пшеница?» – и повёл меня в верхнюю часть города. Зашли к Виссариону опять, Вадик: «Это мой знакомый Михаил, музыкант». Я гляжу и глазам не верю. Стол, а на столе чего только нет. А прислуживают четыре симпатичных женщины. Гарем Торопа. Не было во мне тогда ни желания мир менять, ни желания кого – то на чистую воду выводить, помню, посмеялся – «хорошо ребята устроились» и уехал в Минусинск.

Некоторое время спустя уже начались морозы, дом этой семье я достроил почти, но простыл и слег в больницу с воспалением легких. Первую неделю не помню, а на второй мыслишки стали закрадываться у меня. Что-то мои соседи даже проведать меня не идут. Отвалялся я в больнице месяц. Обида во мне, конечно, выросла. Вышел из больницы, пойду, думаю, проведаю, посмотрю на дом, который построил, да на свою любовь Матрешку. Девочку ту Матреной звали. Если бы не она, не пошел бы, хотел проститься с ней, даже, думаю, в дом не зайду. Увижу на улице, попрощаюсь, и всё.