Сектор Мираж
Шрифт:
– На юге Миража, второй уровень уваи. Приходи, если дойдешь, брат, – широко улыбнулся Таил.
«Я пропал», – безнадежно вздохнул Джин.
Мелиса и Кирра в голос засмеялись и плеснули Джину еще нейростима.
– Ну, чего не сделаешь ради денег, правда, ребят? – хныкнул он неуверенно и залпом опустошил стакан.
Часть вторая
«Мы быстро освоили сектор Мираж. Лаже несмотря на то что нам пришлось начинать с чистого листа, местная фауна не сопротивлялась новому вмешательству. Многие виды птиц, животных и растений, которые были еще не выжжены ярким солнцем, были травоядными, и им не было дела до людей. Разведка доложила, что в горах, расположенных на западе от нового мегаполиса Мираж, живет племя, возможно, деградирующее. К сожалению, мне и Коннору пришлось отдать приказ очистить горы от расы, так как мы нашли там теплостойкие минералы, из которых можно было построить здания, чтобы защититься от палящего солнца. Это было тяжелое решение. Но люди есть люди, и я считаю, что мы приняли тогда правильное решение, ведь на кону стояло наше выживание как вида.
Разведывая позже фауну, мы выяснили, что место проживания племени, которое мы уничтожили в горах, было одним из немногих, где могли кормиться песочные жуки. Большие существа, с виду напоминающие кузнечиков, богомолов и сороконожек. Мы уничтожили их кормежку, и они выбрали новой кормежкой нас. У них были ходы под всей планетой Мираж. Хитиновые панцири хорошо противостояли нашему вооружению и любому тепловому воздействию, однако плохо уживались с химическим. Вступая в реакцию с нашими реагентами, которые были разложены по всей пустоши, жуки уходили обратно в свои норы, разнося отраву по всем ходам. Я вспоминаю добрые дни на Старой Земле, когда мы так же боролись с тараканами. Насекомые, наверное, и сейчас отлично себя чувствуют на умирающей планете. Жуки ушли на юго-восток, и больше их никто не видел. Мне было тяжело смотреть на то, как уже несколько лет мы нарушаем экологическую цепочку новой планеты и дома. Делаем старые новые ошибки, не заботясь о последствиях. Вся часть пустоши, что была забросана реагентами, превратилась в токсичную пустыню, где невозможно дышать и существовать. Однако в этом и состояла моя с Коннором ноша – принимать тяжелые решения. В 2295 г. мы потеряли связь с Землей. Или лучше уже говорить, со Старой Землей, ведь Мираж стал для меня и многих новый домом. В тот день мы сидели с Коннором за столом навигационного центра и должны были получить сообщение с Земли. Ввиду больших расстояний связь велась раз в две недели. Пока сигнал доходил до Земли, проходило много времени, а потому мы заранее готовили отчет, чтобы отправить максимально информативное послание. В этот день обратного отчета с Земли не было. Не было и через две недели. Воцарилось молчание, и мы начинали понимать, что наступил конец – день, когда мы остались одни, один на один со всем космосом. С этого дня Коннор замкнулся в себе, и я видел, как это осознание одиночества терзает его. Этот день и мне открыл глаза – и я начал творить, создавать разумную цивилизацию с законами и правилами, которую бы позже все с гордостью называли Сектор Мираж.
„Книга Первая: Заселение сектора Мираж“,
2302 год, Хан Квен».
Ход Гердии
Апрель, сектор Гердия, система Зевс, межсекторальная звездная база Близнецы.
Их корабль бесшумно вышел из гиперпространства в систему, соединяющую Гердию и пограничную систему другого сектора. Где-то далеко впереди светилось огромное желтое газовое облако – скопление звезд и космической пыли сектора Мираж.
Завороженно всматриваясь в эти облака, Ромуа наблюдала, как корабль плавно подходит к огромной станции Близнецы. На самом деле станция являлась двумя огромными станциями, соединенными снизу и сверху изогнутыми, словно арки, мостами, состоящими из технических и энергетических помещений и скоростных переходов с одной станции на другую, наполненных воздухом. Между этими же переходами, образующими гигантское кольцо, располагались межсекторальные ворота. Технология колоссальных масштабов, способная вместить до пяти кораблей типа Полис разом. Разгоняющая электромагнитная сила кольца заставляла корабли трещать по швам, перегружала электронику и приносила порой серьезный вред неподготовленным людям. Только специальные корабли, оборудованные серьезной прошивкой из высокопрочных материалов и усиленной защитой электроники, могли проходить сквозь межсекторальные врата, в то время как мелкие корабли порой просто разрывало от сильной перегрузки.
– Мне не хочется это признавать, но тервинн действительно очень помогли всему человечеству, – покачала головой Ромуа, когда к ней подошел Талон. – Только представь, сколько лет понадобилось бы нам, чтобы соорудить подобное.
– Ну, попытки были, – облокотился Талон на поручни у иллюминатора и добавил: – На Старой Земле, как я читал в сохранившихся архивах. Правда, они были настолько маленькими, что могли разогнать лишь небольшие кусочки материи, и то не на такие расстояния.
– Технологии тервинн изменили нашу жизнь.
– А импланты разрушили, – подхватил Талон. – Зачем уродовать свое тело, когда его можно сделать лучше с помощью технологий? Даже самых простых.
Ромуа посмотрела на него, и ей было приятно осознавать, что есть еще один человек, разделяющий её взгляды.
Долетев до шлюза на станцию, корабль плавно вошел в огромный ангар. Шлюз со скрежетом закрылся, за ним закрылась вторая страховочная дверь. Прозвучал сигнал о выравнивании давления и температуры.
– Давление восстановлено, консул! – отрапортовал один из префектов.
– Свободен, – махнула Ромуа рукой, выводя подчиненного из каменной стойки. Затем повернулась к Талону и добавила: – Мы пробудем на Близнецах максимум пару дней. Свяжись с командованием – пусть подготовят межсекторальные врата к завтрашнему дню. Я должна кое с кем встретиться. Охраны не надо.
Развернувшись, Ромуа направилась к выходу из корабля. Ей потребовалось немало усилий, чтобы убедить двух легионеров, работавших как личные телохранители, оставить её в покое. Сейчас ей нужно было как можно меньше внимания, так как она направлялась в другую часть станции – туда, где в основном располагались бары и разные увеселительные заведения. Станция процветала. Мало того, что это была единственная переходная точка в сектор Мираж, через которую летали купцы, так еще и, будучи расположенной в приграничной территории, она часто привлекала людей, не желающих, чтобы их нашли. Именно такого человека сейчас Элиза Ромуа и искала.
Станция представляла собой несколько уровней и имела ромбовидную форму, где с углов каждой стороны ромба шел ускоренный переход в другую часть станции. Большую часть постройки как с одной, так и с другой стороны занимали ускорители для ворот: огромные столбы, мерцающие голубоватым свечением. Тервинн не раскрывали своих технологий, а потому все немного боялись приближаться к неизвестности и старались обойти энергетические отсеки стороной.
«Если бы не тервинн, Гердия бы никогда не связалась с Миражом», – все крутилось у консула в голове, когда она шла по переходу между двумя станциями. Он был полностью застеклен с двух сторон, и было немного страшно ощущать себя как единственного человека в космосе. Конечно, система была довольно крепкая и минимальные повреждения тут же ремонтировались ботами изнутри и снаружи, но, когда Ромуа вышла на самую высшую точку арки, она замерла. Перед ней открылось то самое желтое облако – видимая часть сектора Мираж. Огромное скопление звезд, которые тускло мерцали, подсвечивая это облако белым, красным и желтым цветами. Под ногами у неё был мрак, черный, тихий и совершенно бесконечный.
Внезапно она почувствовала себя очень одиноко.
«Как вы там, мальчишки?» – спросила она у себя в голове, представляя своих детей и то, как они уже несколько недель были без неё на Гипероне. Каждый прыжок от системы к системе занимал несколько суток. Даже тервинн, которые всегда пытались улучшить свои технологии, признали, что более высокой скорости для безопасного перегона им пока что не удалось достичь. А переход между секторами мог занять две недели, а то и месяц, в зависимости от заряда ворот и их плавающего местоположения относительно якорной точки. На секунду Ромуа задумалась, что, наверное, не каждая мать была способна бросить своих детей в секторе. Но она позаботилась, чтобы им предоставили лучшую охрану из личного легиона. Она успокаивала себя, что через полтора года сможет перевезти их сюда и что её отсутствие пойдет на благо семьи. И особенно на благо сектора, который в скором времени обзаведется дополнительными системами, когда она победит на выборах.
Перейдя на другую сторону станции, она сразу отметила, что здесь несколько темнее и в воздухе витал сладковатый привкус трав и напитков. Она была в своем экзокостюме консула, а потому, вступив на другую сторону станции, включила респиратор, выдвинувшийся из боковых пластин у ключицы и сомкнувшийся двумя створками у носа. Надвинув капюшон своей дорожной мантии до самого кончика носа, она пошла в один из центральных баров, откуда разливалось розоватое свечение.
– И почему надо было выбрать именно это место, – пробубнила она себе под нос, вдыхая через респиратор застоявшийся воздух.
Ромуа совершенно не хотела анонсировать своего присутствия. Конечно, её сигнал, который должен был транслировать легат Лазарус, в любом случае оповестил всех пиратов и весь сектор о её отъезде. Но никому не было известно, когда и где она остановится перед Миражом.
В баре на неё не обратили внимания. Тут были люди, тервинн и даже хеллени, которые в Гердии были совершенно единичными случаями.
«Похоже, что не очень-то единичными», – проходя мимо миридийца, окруженного четырьмя бреггами, поежившись, отметила Ромуа. Присев за стойку бара, она заказала себе стакан воды и попыталась найти глазами нужного человека.