Чтение онлайн

– Никогда бы не поселился в этом городе… – говорю, озирая залитые неоновым блеском авеню.

Прощаясь с городом, на следующий день проезжаем по знаменитому Бруклинскому мосту через Ист-Ривер. Это циклопическое творение американских инженеров видало за время своего существования всякое, в том числе сотни самоубийц, что сводили счеты с жизнью, кидаясь с моста в темную реку. Высота моста исчисляется десятками метров, под ним свободно проходят даже океанские суда, так что результат был гарантирован. Потом на Бруклинском мосту оборудовали специальные сетки, что изрядно затруднило исполнение замыслов сторонников суицида. Но катаклизмы на этом не кончились: Бруклинский мост был одним из главных свидетелей трагедии 11 сентября 2001 года. Тысячи людей приезжали работать на Манхэттен на метро и выходили наружу как раз из левой башни WTC. Когда башня рухнула, люди возвращались домой через мост, грязные, запыленные и смертельно перепуганные…

Поздний вечер. Набережная Невы. Ирина озирает разлив воды, мосты, Зимний дворец и говорит:

– Хорошо, что в Питере нет небоскребов.

– Их высотный регламент запрещает строить, – говорю.

– Вот и хорошо, что запрещает. Я боюсь небоскребов.

С того самого дня боюсь.

И она опять заводит этот разговор, который мы ведем уже не один час. Бродим по питерским улицам, заходим в кафе, в очередной раз заказываем кофе, но тема одна и та же: 11 сентября.

– Два месяца уже прошло, а меня все еще трясет, представляешь?! Прямо вижу этот самолет, который врезается в башню! Людей вижу, что застряли на верхних этажах и машут оттуда белыми тряпками… Ужас, настоящий ужас!

Ирина уехала в Штаты несколько лет назад; пожила в Сан-Франциско, в Вайоминге, затем обосновалась вместе с мужем-американцем в Нью-Йорке. Точнее, в ДжерсиСити, что по другую сторону Гудзона. Нашла работу на Манхэттене, неподалеку от офиса мужа, и была очень довольна. Зарплата хорошая, работа интересная, а добираться всего ничего: проехал на метро под рекой, вышел на поверхность из башни Всемирного торгового центра и через пять минут – на месте. Если провести аналогию с Питером, то это как если бы житель правого берега ездил от метро «Новочеркасская» работать на «Площадь Александра Невского», что довольно удобно.

В тот роковой день она точно так же ехала в офис. На станции прибытия по перрону перемещались полицейские и нервно подгоняли людей к выходу: быстрее, быстрее! Что случилось, почему?! Но никто ничего толком не мог объяснить, все спешили к эскалатору, чтобы поскорее выбежать наружу.

Как выяснилось, к этому времени первый самолет уже ударил в одну из башен-близнецов. Высоко вверху из окон валил густой дым, а из широкого остекленного подъезда небоскреба в испуге выбегали люди. Много людей, сотни, но все выбежать не могли – те, кто оставался выше зоны пожара, оказались в ловушке. Одна за другой подъезжали пожарные машины, из них выскакивали люди в форме и устремлялись к входу в атакованное здание. То есть это потом все узнают, что WTC был атакован, а в тот момент все посчитали это несчастным случаем.

Поэтому даже те, кто выбежал из горящего небоскреба, никуда не уходили. Они вставали, задирали голову кверху и смотрели на то, как на большой высоте бушует пожар. Всем, да и Ирине тоже, в тот момент казалось: пожар удастся потушить и попавшие в ловушку спасутся.

– И тут бьет второй самолет! Вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Я еще не понимала, в чем истинная причина катастрофы, зато помнила про бомбу, которая два раза не падает в одну воронку. И если такое случается – это неспроста. Ну и наверное, сработала генетическая память русского человека, которому много чего досталось.

«Не стой как идиотка! – сказала я себе. – Беги!» И я побежала – со всех ног!

Задача Ирины была простая: найти мужа, забрать его из офиса, после чего постараться вернуться домой, в ДжерсиСити. Но когда она его нашла, офисный центр содрогнулся – рухнула первая башня. Вместе с мужем они в панике бросились в подвал, и тут еще одно сотрясение стен – обваливается вторая башня! Свет в подвале гаснет, в душу вползает ужас, и кажется: началась ядерная война, в которой погибнут все без исключения…

Ирина не помнила, как они оттуда выбрались. По улицам уже валил густой дым вперемешку с пылью, дышать было нечем, и они направились к проливу Ист-Ривер. В ее сумке был пакет с бумажными полотенцами, которые она смочила в воде. А затем вместе с мужем, прикладывая ко рту мокрые полотенца, они брели, задыхаясь, по Бруклинскому мосту, чтобы попасть в другую часть города и как-то добраться до дому…

– Думаю, многие из тех зевак, что глядели на пожар, погибли. Мой сосед по дому, работавший в WTC, погиб, он был ирландец. Еще один знакомый успел выбежать и спастись, а весь его отдел, в том числе две русские девушки, остался под обломками… В общем, понятно, почему мы с мужем решили уехать из Нью-Йорка. Теперь живем в Пенсильвании, в девственном лесу. Вокруг белочки, зайцы, барсуки, только…

– Что – только? Ирина нервно смеется.

– Не поверишь, но недавно я узнала, что в двадцати километрах от нас находится атомная электростанция. И если на ней что случится – сам понимаешь…

Я всей душой желаю Ирине не попадать больше в подобные передряги. Она хороший человек, и такое было бы очень несправедливо. Она еще раз бросает взгляд на разлив невской воды и повторяет:

– Хорошо все-таки, что в Питере нет небоскребов!

Вода повсюду, она грохочет, шумит, лезет в глаза и проникает за шиворот. Вокруг мельтешат туристы из разных стран, облаченные в желтые дождевики, только мы со Славой мужественно сопротивляемся водной стихии в собственной одежде.

– Ребята, немедленно наденьте дождевики! – кричит Настя, с трудом перекрывая грохот водопада.

– Русские не надевают дождевиков! – кричу в ответ. А Слава добавляет:

– Мы же должны как-то отличаться от остальных туристов!

Слава идет ва-банк: у меня-то мотоциклетная косуха, а он в обычной водолазке, такая промокает на раз. Даже сквозь мою кожанку уже начинает проникать влага, которая здесь везде – в воздухе водяная взвесь, мелкая пыль, что так и норовит пробраться под одежду.

Мы движемся по деревянным террасам, приближающим нас к стене падающей воды. Стена пенится, брызжет на много метров вокруг себя, но мы упорные и хотим приблизиться к водопаду еще ближе.

– А искупаться слабо?! – кричу на ухо Славе.

Тот оценивающе оглядывает водяную стену. В этом месте Ниагара низвергается на огромные камни, на них взобраться нереально. Но если встать чуть в стороне, где валунов нет, можно при желании и «покреститься» в великом американском водопаде…

– А что, можно! – отзывается он. – Должны же мы отличаться, правильно?

Дорога на Ниагару началась от Нью-Йорка. Проехав зону городской застройки, выехали в направлении города Буффало и вскоре оказались в окружении совсем родных пейзажей. Леса вокруг, елочки, березки – чем-то это напомнило Московскую область. Если бы не англоязычные указатели, что мелькали порой вдоль дороги, могло бы показаться, что едешь хорошо знакомой дорогой из Москвы в Смоленск. А тут еще запах навоза шибанул в нос, когда проезжали какие-то поля, что совсем уж приблизило к родине. По всей матушкеРоссии – по Тверской ли области, по Новгородской – витает этот запах; и в Америке его тоже, оказывается, нюхают.