Чтение онлайн

— Недавно сносили в селе постройку, и возле стены бульдозер поддел… Тут шли бои. Могу представить, как это было: бежал человек и скошен был пулей или осколком.

Привалило… Эти железки помогли опознать: советский солдат. Я как узнал — сразу же прибежал… Прах хранится вон там, в уголке сада, — сколотил деревянную урну, бережно прикопал. Теперь обдумываю, как лучше захоронить. Кладбища в Эбэше нет — хороним своих в Дебрецене, на городском кладбище. Но для этой могилы местечко найдем обязательно. Обязательно!

До сельсовета, где ожидала машина, с Яношем мы прошлись по селу пешком. У Дома культуры я обратил внимание на доску из мрамора в обрамлении аккуратных веночков.

— О чем-то память?

— Тут написано: «Слава Советской Армии — освободительнице».

В первый же год, когда Янош стал председателем, была установлена эта доска.

На этом месте я сделал снимок на память. На фотографии — Янош Портере, сельский человек, в судьбе которого отразилась судьба нынешней Венгрии.

Зеркало состояния сельского хозяйства — городской магазин. В этом смысле любой продовольственный магазин в Будапеште дает немалую пищу для размышлений. Слово «изобилие» наиболее точно выражает то, что ты видишь. Есть все, что только может растить земля и что искусно выращено, собрано, по-хозяйски переработано, любовно упаковано, расфасовано, вежливо продается. Восемнадцать сортов колбасы, сорок два сорта сыра. Фрукты, овощи — как будто они только сегодня с ветки и с грядки. Разумеется, никаких очередей. Никто не покупает продукты впрок, потому что завтра он может купить их свежими и в нужном количестве. Осторожно спрашиваю у венгерских друзей: были когда-нибудь очереди? Да, отвечают, в пятидесятых годах надо было рано вставать, чтобы купить хлеба и мяса. Это были, насколько помнится, годы коллективизации Венгрии? Да. То были годы «второй» разумной кооперации. И что же? Да вот результаты перед глазами…

Большая часть земли в Венгрии сегодня принадлежит кооперативам (семьдесят процентов) и госхозам (около двадцати пяти процентов). Остальное — приусадебные участки крестьян, рабочих, интеллигенции, земли единоличников. Изобилие продовольствия — результат умелого, эффективного хозяйствования на земле. Впечатляющи темпы развития производства. И понятен интерес во всем мире к венгерскому опыту.

Не хлебом единым жив человек, однако все радости жизни идут во след хлебу. Венгерские продовольственные магазины я, признаюсь, рассматривал как музеи. А громадный Музей сельского хозяйства в Будапеште был как бы их продолжением. Поездив немало по миру, впервые я видел музей, в коем прослежено все — от истоков хозяйствования людей на земле до эволюции венгров-кочевников, ставших едва ли не лучшими в Европе полеводами, садоводами, животноводами, огородниками. Современная агрокультура тут рождалась не по счету «раз-два», у нее глубокие корни. Достаточно сказать, что первая в Европе Высшая сельскохозяйственная школа была открыта в 1797 году тут, в Венгрии. Трудолюбие венгра-земледельца, его страсть «копаться в земле» обращают на себя внимание каждого посетившего эту страну. Экспозицию музея в Будапеште венчает выставка рисунков деревенских детей: косят сено, стригут барашка, режут свинью, пасут гусей, собирают яблоки, доят корову, чинят на поле красный комбайн. Это не воспоминание о лете городских ребятишек, это жизнь, в которой сельские дети принимают участие с самых первых шагов. Она для них дорога и естественна. «Плавать учатся в детстве», — сказал мой спутник, имея в виду не ярко-синюю воду сельского пруда, изображенного на одном из рисунков, а океан жизни. Так в Венгрии было всегда. Однако в каждом доме тут знают хрестоматийный стих о том, как голодный мальчик просит у матери хлеба. «Хлебушек уже спит», — говорили сынишке вечером. «Хлебушек еще не проснулся…» — слышал он утром. Венгрия была страной богатых земельных магнатов и бедняков, едва сводивших концы с концами.

После освобождения от фашизма и провозглашения республики стал вопрос о социальной справедливости и создании высокотоварного сельского производства — несмотря на высокую агрокультуру, треть необходимого хлеба традиционно Венгрия покупала за рубежом. Опередив события, скажем: сегодня Венгрия половину своего урожая пшеницы продает за рубеж. И это только один показатель революции в сельском хозяйстве. Путь к успеху легким тут не был. Помнят в селах поражения и ошибки. Их поучительную сущность видно сегодня с холма успехов особенно явственно.

Коллективизация (кооперация) повсюду в странах Восточной Европы проходила не безболезненно. Не избежала шаблонов, прямолинейностей, грубого принуждения, перегибов и Венгрия. Крестьянин кооперативу вначале не очень верил. А те, кто его убеждал, и сами хорошо не представляли, чего хотели. В селе Эбэш, вспоминая то время, председатель кооператива мне рассказал:

— Пришли агитировать старика молодые ребята. «Ну что ты упрямишься, дед! Вон, видишь, у соседа пшеница. Так вот, в кооперативе она будет намного выше!» Старик вежливо кашлянул: «Господа, я не хочу вас обидеть, но у соседа не пшеница — камыш!» Эту байку уверенный в хозяйстве своем председатель кооператива рассказывал весело, как говорят о детской болезни, перенесенной здоровым и крепким теперь организмом. Между тем положение в то далекое теперь уже время было куда как нелегким.

Коллективизация 1949–1950 годов не решила, а лишь усложнила проблемы села. Середняки и зажиточные крестьяне не хотели расставаться с землей. Бедняки же, не имевшие земли ранее, толком хозяйствовать на ней не умели. Драматические события 1956 года усугубили дело. Молодые кооперативы в тот год либо ослабли до крайности, либо вовсе распались.

С большим уважением думаешь о людях, которые в тех тяжелых условиях нашли в себе мужество и решимость сказать: все-таки в кооперации единственно верный путь для: Венгрии! И все начать было надо сначала. Причем в условиях, когда соседи — Югославия, Польша — отступили, столкнувшись с трудностями коллективных хозяйств, когда тяжелым был груз недавних ошибок, когда молодежь покидала села и двигалась в города.

Вторая волна кооперации относится к 1957–1961 годам. Она дает пример мудрой, осмотрительной и вместе с тем целеустремленной работы. Единоличному хозяйству было открыто выражено недоверие как неспособному к высокотоварному производству. Но вступать в кооперативы не принуждался никто. Только добровольно! Никого не торопили, не побуждали налогами. Вносишь долю земли — получать будешь не только за труд, но и за пай земли. Таким образом, кооперировалась не только почти безземельная беднота, но и опытные, искушенные в пользовании землей люди. Их не «выкорчевывали», с ними нашли общий язык, и, таким образом, кооперативы, объединяя людей и землю, объединили и опыт хозяйствования на земле. На первых порах «зажиточным», правда, не разрешалось занимать командные должности, но эта мера оказалась излишней — талант хозяйствования начал работать на коллектив. Важным психологическим условием был гарантированный уставом свободный выход из кооператива с получением компенсации за землю. Это право действует и поныне.

— Значит, все без сучка и задоринки…

— Да нет, конечно, были и сложности, и трудности. Не просто было хорошему хозяину отвести корову на общий двор. Над стойлом вырезал свое имя, украдкой подкладывал лишний клок сена. Узором по фартуку вышивали женщины цифры земельной площади, «принесенной» в кооператив. Сейчас, вспоминая все это, люди смеются. И случись по какой-нибудь чрезвычайной причине исключить семью из хозяйства — несчастье! Будут слезы и просьбы оставить.

Эту краткую справку об истории кооперирования я составил, беседуя со множеством разных людей. И ее важно знать. Верный тон, взятый в нужное время, стал залогом успехов дальнейших.

Село Эбэш — близ города Дебрецена. Кооператив в селе называется «Вереш чиллаг» («Красная звезда»). Его председателя Шандора Сыча мы застали в хорошем расположении духа. «Как не радоваться! Целую ночь — дождь. Я проснулся, высунул в форточку руку — золото, золото падает с неба! Теперь уже можно уверенно прикидывать урожай». (Засуха в Венгрии — частая гостья, дождь — всегда урожай.)

Шандору — сорок два. Председательствует с 1982 года. Путь к этой должности во всех кооперативах одинаков. Это не привезенный откуда-то и назначенный человек. Это работник, выросший в кооперативе, прошедший много ступеней хозяйства, показавший, что может стоять на капитанском мостике. Выборы председателя — дело серьезное, обязательно с тайным голосованием. Ошибок в выборе, как правило, не бывает: необходимы две трети голосов «за».

— Главная ваша забота? Шандор теребит пальцем ус:

— Недавно по телевидению в Венгрии этот вопрос задали семнадцати председателям. Один сказал: «Сбыт продукции». А шестнадцать ответили: «Люди с их проблемами и заботами». Я с этим согласен. Главное — люди! Во всех звеньях хозяйства подобраны специалисты, мы им доверяем и строго с них спрашиваем. Я же обязан знать, как и чем живут, чем дышат члены кооператива. Одному человеку надо пойти навстречу, помочь, у другого, видишь, ослабли гайки, надо их подтянуть. Машины, удобрения, сроки сева, уборки — важное дело. Но главное все-таки — человек, он во всем — ключевое звено… Еще я обязан, как говорят теперь, генерировать идеи, думать, чем выгодно, чем невыгодно заниматься хозяйству. Я обязан быть в курсе государственной и международной конъюнктуры, должен уметь считать…