Чтение онлайн

— Не сейчас, леди! Сидите в доме и не высовывайтесь!

Я оглянулась в поисках самого фабриканта — возможно, он будет менее глух к моим идеям — но того поглотила людская сутолока.

Ситуация безвыходная.

Из главного цеха и конторы на улицу высыпали почти все служащие и работники, лица тех немногих, кто не был занят тушением пожара (в основном это женщины и конторские), обратились в сторону горящей постройки. За их спинами сейчас можно было расписать здания главного цеха, хранилища и конторы хоть в сабакские узоры — никто ничего не заметит, не то, что подпалить с четырех сторон.

Не в моих правилах легко сдаваться. Я вспорхнула (ладно-ладно, залезла, едва не подвернув обе ноги) на ящик, который кто-то бросил прямо посреди двора, и пустила звонкий голос в дело уже во второй за сегодня раз:

— Внимание! Послушайте меня, пожалуйста!

Речь моя была проникновенной и красочной, определения точны и безжалостны, но конторские реагировали на выступление как-то вяло. Я уже было совсем отчаялась, когда какая-то крепкая женщина в ярком платке воскликнула:

— А ведь барышня дело говорит! А ну-ка, девки, берите лопаты, айда на окарауливание!

Хм, значит это так называется. Я поспешила слезть с ящика, пока он подо мной не проломился, и присоединиться к шумной женской ватаге. В моем чутком руководстве, к сожалению, они не нуждались, но я тешила себя призрачной надеждой, что у нас есть шанс поймать поджигателя.

Никакого поджигателя мы, конечно же, не поймали. Я бы подумала, что его и вовсе не было, если бы не обнаруженный костер у стены главного цеха, сложенный преступником из щепок и ветоши. Победа над очередным источником возгорания породила во мне неиссякаемое желание организовывать, отдавать поручения, восстанавливать и наставлять, лечить раненных и утешать испуганных… Понимая, что ни к чему хорошему такой настрой не приведет, я взяла себя в руки и тихонечко села на крыльце, ожидая пока фабрикант расправится со всеми делами. Тем более что, как оказалось, раздавать поручения было некому — все и так были организованы, восстановят обгоревшую стену и без меня — нуждающихся в лечении не наблюдалось — обошлось без жертв —, а мои утешения и наставления фабричным и даром не нужны. Так что боевой настрой пропадал впустую.

Наконец, подошел фабрикант. Он был немного растрепан (почти так же, как и я, но для меня это привычное состояние), на белых манжетах и лице красовались черные мазки сажи — такая живописная версия господина Клауса почему-то смотрелась симпатичнее.

— Вы все еще здесь? — фабрикант присел на ступеньку рядом со мной, устало вытягивая длинные ноги.

Я промычала что-то не очень воодушевленное в ответ. Неужели никто не рассказал ему, как доблестно я спасала его имущество и организовывала рабочих? Мир полон несправедливости.

— Вы определенно не слушаете, что я вам говорю, — продолжил господин Клаус. — Это уже становится нездоровой традицией.

— О чем вы? — спросила я, начиная готовиться к обороне.

Он непонятно улыбнулся.

— Я же просил вас не командовать моими людьми…, - ему пришлось поднять руку, чтобы предвосхитить мой полный праведного возмущения вопль. — Но сегодня я даже рад, что вы не слушаетесь.

Вскинутая рука опустилась и протянула ладонь ко мне, предлагая дружеское рукопожатие:

— Мир?

— Мир-то, конечно, мир, — ответила я. — Но у вас вся ладонь в саже.

Вообще-то и у меня тоже. Но мне вдруг почему-то показалось, что от одного простого рукопожатия я могу начать вести себя не совсем адекватно.

— Да? — он удивленно посмотрел на свою ладонь и вытер ее о брюки. — Так зачем вы ко мне приходили? Мы так и не закончили разговор.

— Я хотела выкупить у вас на несколько дней своих работников, только и всего.

— Очень жаль, но это невозможно. Работы на фабрике теперь стало еще больше.

В этом человеке нет ни капли признательности!

— На вас работает почти вся округа! Куда вам столько людей?!

— Ну, не вся: катонцы на меня не работают. Они вообще ни на кого не работают, — спокойно ответил фабрикант.

Я хотела сказать еще что-то, но замерла. Катонцы ни на кого не работают…

— Удачи, — сказал господин Клаус, будто прочитав мои мысли. — До вас никому даже в голову не приходило их нанять.

— Всегда бывает первый раз, — с появлением новой цели я моментально успокоилась и пришла в благодушное настроение.

Мой собеседник явно хотел что-то спросить, затем замялся, еще раз вытер ладони и, наконец, заговорил вполне свободно.

— Честно говоря, у меня тоже есть один вопрос, который я хотел бы выяснить. Леди Николетта, признайтесь, это вы прислали ко мне несколько дней назад доктора?

Я упрямо молчала и даже притворилась удивленной.

— Вы должны были понимать, что у человека, так любящего поболтать о всяких пустяках, как сэр Мэверин, вряд ли может быть много секретов.

— Я всего лишь хотела, чтобы мой хороший знакомый получил лишний гонорар, — вывернулась я.

— Правда? А я подумал, что вы стали сожалеть о том, что ответили отказом на мое предложение, — фабрикант явно был в хорошем расположении духа, чтобы подтрунивать надо мной.

Сейчас или никогда! Я резко встала со ступеней. Выпрямилась. Повернулась лицом к изумленному собеседнику и, глядя прямо ему в глаза, сказала:

— Господин Клаус, признаюсь, вы нравитесь мне. Иногда я даже восхищаюсь вами… вашими поступками и вашим характером. Этим чувствам не хватает совсем немного, чтобы назвать их любовью, но… я никогда не пожалею о том, что отклонила предложение, вызванное чувством долга или меркантильными интересами.

— А потом что? — спросила Алисия.

— А потом я с достоинством удалилась навстречу закату.

— Да, удачный ракурс… Подожди…если вы сидели на ступенях конторы, то закат находился совершенно в другой стороне от твоего дома!

Пришлось признать, что в географическом аспекте моя подруга обладает большей прозорливостью.

— Ты права. Пришлось сделать изрядный крюк, чтобы попасть домой.

— Николетта!

— Ну что ты хочешь? Не каждый день я практически признаюсь в любви мужчине, да еще такому, которому на меня наплевать.

Подруга, наконец, сжалилась и утешающе положила свою руку на мою:

— Ты уверена, что это было необходимо? Вдруг опять поползут какие-то слухи?

— Обижаешь. Я бы никогда этого не сделала, не имея особого расчета. Во-первых, Клаус не из тех…

— Ах, теперь он уже просто Клаус?!

— Господин Клаус не из тех, кто станет болтать лишнее по округе. Во-вторых, люди так устроены, что будут относиться чуточку ласковее к тем, кто говорит, что любит их, но ничего не просит взамен.