Чтение онлайн

– А если мы отвезем ее в больницу послезавтра? – забеспокоилась Катерина – ничего?

– Ничего! Послезавтра ничего. Только предупредите ее, чтоб как можно меньше суетилась. Пусть три-четыре раза в день непременно укладывается в постель и ни в коем случае не нервничает.

– Хорошо, я сама прослежу за этим. – Пообещала Катерина.

После поликлиники она поехала к Софье Максимовне и первым делом уложила ее в постель.

– Ужин я тебе сама приготовлю. – Катерина отправилась на кухню, однако вернулась оттуда через несколько минут.

– Ба, ну что за дела? – ни масла растительного, ни овощей! Я бы борщик тебе сварила! Что ты все экономишь, а? Или мне тетю Иру пойти отругать за недосмотр? За что, спрашивается, я ей плачу?

– Не сердись, Катюш, я в последнее время есть совсем не хочу. Чего же мне Иру лишний раз заставлять по магазинам бегать! Позавчера вон, два йогурта выкинула – вздулись, да три сосиски, которые совсем сморщились. Для чего мне зря деньги-то тратить, а Кать?

Катерина на все это махнула рукой, и, сняв фартук, отправилась в магазин.

Вернувшись, она застала у Софьи Максимовны ту самую тетю Иру, проживающую по соседству.

«Ну вот, легка на помине» – с раздражением подумала Катерина. – «Ее только когда надо не бывает! Теперь же не выпроводишь ни за какие коврижки. Будет уши натирать до тех пор, пока я не уеду».

Предположения Катерины оправдались. Одинокая семидесятилетняя соседка домой и впрямь не спешила, а когда Катерина приготовила ужин, с удовольствием уселась за стол вместе с ними.

– Эх, Катя, жаль, что ты за рулем. – Сказала она с сожалением, окинув вожделенным взглядом аппетитный стол. – Под такую закусочку и рюмочку пропустить было бы не грех. У меня ведь есть! На той неделе с пенсии бутылочку себе купила, так там еще половина осталась. Ну, да ладно. Максимовне пить нельзя, ты за рулем, а мне одной не пристало!

Перекусив, Катерина взглянула на часы. Было без четверти шесть.

– Ну, все, мне пора! Володя обещал сегодня пораньше приехать, надо ужин ему приготовить. Тетя Ира, помойте посуду, пожалуйста.

– Конечно помою, Катюш, не беспокойся. А потом мы с Максимовной пойдем телевизор смотреть.

– Только долго не смотрите. Максимовне врач велел побольше отдыхать! – строго наказала Катерина.

– Катюш, пойдем-ка со мной – сказала, Софья Максимовна, и, поднявшись со стула увлекла внучку в комнату, оставив соседку наедине с грязной посудой.

– Вот, возьми это с собой – указала она на сверток, лежащий на трюмо.

– Что это?

– Здесь, Катюш то, что может тебе пригодиться после меня.

– Ба! – Катерина возмущенно топнула ногой. – Что за настроение, а? Уж не умирать ли ты собралась?

Софья Максимовна очень серьезно взглянула на внучку.

– Может и собралась, детка! Возраст у меня, для этого, прямо скажем, вполне подходящий!

– Да, не возьму я ничего! – возмутилась Катерина. – Что за глупости, в конце концов! Мы ее в хорошую больницу определяем, а она тут накручивает опять…

– Это, Кать, возьми. – На удивление твердо сказала Софья Максимовна.

– Ба, да ты что? – не на шутку испугалась Катерина, подумав, что старая женщина, возможно, предчувствует свою скорую кончину, и от этих мыслей у нее выступили слезы.

– Ба, ты…? – всхлипнула она.

– Да, не пугайся Катюш! – угадав мысли внучки, улыбнулась Софья Максимовна. – Я пока еще умирать не собираюсь!

Расцеловавшись с Софьей Максимовной у порога, Катерина сказала ей – «до послезавтра» и скрылась за дверью. Старая женщина, как всегда, перекрестила захлопнувшуюся за внучкой дверь три раза и, прочитав молитву, отправилась на кухню помогать соседке убирать со стола.

Декабрь 1941 год.

Зина и Костик бежали по Невскому, поочередно передавая друг другу на руки пятилетнего Витальку. Бомбежка, начавшаяся совсем внезапно, во время похода за дровами, догоняла их по пятам. Им пришлось бросить и детские Виталькины саночки и скудную поклажу дров, которую удалось-таки насобирать, шныряя по окрестностям города. Зина даже немного порадовалась. Ведь мама сказала, что дров – то им надо всего лишь на один день. А завтра – завтра их уже должны были эвакуировать. Все ждали заветные грузовики с той стороны, где кольцо еще не сомкнулось. Там, с этой заветной стороны оставалась почти единственная лазейка в безопасность, если не считать теперь уже надежно покрывшуюся льдом Неву.

Виталька заливался ревом не только от страха разрывавшихся то тут, то там снарядов, но и от того, что брат и сестра оставили его саночки. – Просто взяли и грубо сдернули с них Витальку, по своей собственной воле лишив его единственной радости. Зина сказала Костику, что с саночками им быстро не добраться до бомбоубежища. Они, мол, то и дело будут застревать из-за своих покосившихся, ржавых полозьев, и тормозить их.

Зина ворчала и в сердцах шлепала ревущего Витальку.

– И ты еще навязался на нашу голову! – строго пеняла она братишке. – Не реви, сказала, не то сейчас и тебя самого брошу!

Костик, напротив, уговаривал брата успокоиться. Обещал, что после бомбежки обязательно сбегает за саночками, хоть наперед и знал, что ни дров, ни тем более саночек уже не будет.

И вот, в какой-то миг над ушами у них раздался беснующийся громкий свист снаряда, и Зина, со словами, «ой, мамочки!» потянула братьев в подворотню. Снаряд пролетел совсем близко, почти над их головами, и они, испугавшись, ринулись к находящемуся рядом развороченному фундаменту, приютившись у развалин. Зина, скомандовала «ложись» и, как старшая, подмяла под себя Витальку, после чего успела лишь закрыть обеими руками уши распластавшемуся рядом с ней Костику.

Снаряд разорвался совсем рядом и оглушил ее. Потом она что-то кричала до надрыва горла, но сама себя совершенно не слышала, и лишь по испуганным лицам братьев, смотрящим на нее во все глаза, смогла оценить силу своего голоса.

А кричала она им, чтобы те не смели подниматься, и приказывала несколько метров преодолеть ползком, чтобы спуститься в облюбованную ей нишу, образованную торчащими с двух сторон балками фундамента какого-то развалившегося здания. Зину одолел такой страх, что она уже ничего не соображала, и, будучи ответственной за братьев, в этот миг не отдавала себе отчета в том, что опасность временно миновала. Зина поползла первой, а следом за ней Костик, тянущий ревущего во все горло Виталика за рукав. Она передохнула только внизу и, перевернувшись на спину, прислонилась к балке, свободно раскинув уставшие руки в стороны. И вдруг почувствовала под левой рукой какой-то предмет. Зина повернулась и увидела, что рука ее опустилась на небольшой гладкий деревянный ящик, облепленный комьями заледенелого снега. – «Еда»! – тут же мелькнула в голове Зины мысль, и она тотчас же подтянула ящик к себе. Боковая поверхность ящика с одной стороны была нарушена, и любопытная Зина, отогнув висящую на одном гвозде дощечку, увидела внутри необыкновенной красоты шкатулку. Бисерная инкрустация по темно-синему бархату, отороченная по краям крупными жемчужинами, изображала собой тонкой работы затейливый узор, правда Зина такой ценности оценить не могла. Зато она, в очередной раз, взглянув на всхлипывающего Витальку, наконец, сжалилась, и резко дернув на себя болтающуюся дощечку, оторвала ее, освободив доступ к шкатулке.

– На вот! – сказала она братишке. – Это тебе вместо саночек. Смотри, какая красивая коробочка!

Виталька, и впрямь уже уставший плакать, умолк, и как завороженный впялился глазами в этот крохотный островок красоты, так неожиданно воскресший на фоне кошмарных развалин и словно по волшебству простирающийся к нему на Зининой грязной руке в рваной пуховой рукавице. Он проворно схватил шкатулку обеими руками, и со словами «мое» крепко прижал ее к груди.

– Твое, твое! – подтвердила Зина. – Только больше не реви, ладно?