Чтение онлайн

– Столь славные люди не лишат бедную вдову своей помощи.

– Скажи, что сделать!

Иоанна замолчала. Вновь прикрыла глаза. Наконец, медленно произнесла:

– Мне нужно десять тысяч флоринов.

Тут на лица патрициев опустилась ночь. Они принялись изучать шахматный узор пола, будто бы в нем были скрыты ответы на главные вопросы мироздания.

Иоанна немного помолчала и начала тихо всхлипывать. Любовник ее, Энрико, крикнул:

– Вина госпоже Иоанне, бессердечные вы люди! – Мальчишка, кажется, сам был готов разреветься.

По справедливости, присутствующие были не бессердечными, а здравомыслящими. Наконец, заговорил старший из них, которого на народном наречии называют мэром:

– Милостивая госпожа, готовы тебе служить, ибо ты наша королева. Но дай нам срок, чтобы мы могли достать столь большую сумму денег.

Иоанна отхлебнула вина из кубка, который ей, наконец, доставили, всхлипнула и произнесла:

– Спасибо, – голос ее стал ядовитым, – знала, что в этом мире стоит рассчитывать лишь на милосердие Всевышнего. – Королева вновь закрыла глаза. Слезы текли по ее щекам, а грудь вздымалась самым угрожающим для меня образом.

– Достанем денег! – мрачно, но уверенно произнес один из патрициев с бородавкой на носу. Все оглянулись на него с удивлением и ненавистью.

– Не надо, – объявила королева. – Видно, судьба моя такова, что должна я забыть правду и закон. Пусть гибнет вдовица и сирота под копытами варвара. Пусть торжествует дьявол, пусть гордится своей победой враг рода человеческого, – голос Иоанны, сорвавшийся было на крик, вновь стал тихим. – Пусть… В смирении приму я волю Господню. – В зале повисло молчание. Красный от стыда мэр заговорил:

– Госпожа, дай нам день, и завтра объявим о своем решении.

– Завтра?! – насмешливо переспросила королева и умолкла, окинув гневным взором пристыженных патрициев.

– Я даю три тысячи флоринов, – веско заявил гражданин с бородавкой. Он гордо оглядел своих товарищей. По залу пронесся шепот.

– Я даю столько же, – гаркнул другой.

– Спасибо, – прошептала Иоанна, которая, казалось, уже давно находится при Царе Небесном и деньгами больше не интересуется.

– А у меня есть тысяча, – вышел вперед хлипкий юнец в бархатной шапочке.

– И тебе спасибо, прекрасный юноша, – улыбнулась королева.

Через четверть часа получила она от марсельцев тринадцать тысяч флоринов.

Если так пойдет и в других городах богатого графства Прованс, труднее будет сторговаться с королевой. Наше правило – иметь сильных мира сего слабыми. Решение нашел я быстро. И тотчас приступил к его исполнению.

Утром Алехин по привычке совершил часовую пробежку в парке. Она часто заменяла ему прогулку, которой, по его мнению, недоставало визуальной динамики. Бег напоминал зеппинг – бездумное переключение каналов телевизора, только под открытым небом и при минимальной технической оснащенности. К тому же бег как занятие полезное оправдывал потраченное на него время. «Бегал», еще лучше – «занимался джоггингом» звучало неизмеримо собраннее, чем «гулял» или «бродил». «Гуляют» и «бродят» те, кто лишен позитивной цели и не готов к созидательным усилиям, – считал Алехин, – они созерцают, но не действуют.

Приняв душ, он надел плавки и в таком виде вышел к Лизе, которая завтракала прямо у воды. Там была установлена беседка, покрытая на османский манер прозрачным белым тюлем. Нежный морской ветер романтически трепал легкие занавеси. Лиза лежала на канапе и ковыряла фруктовый салат.

– Гадость какая! – фыркнул Алехин. – А есть что-нибудь не настолько женское?

– Овсяная каша, омлет, сыр, колбасы, – Лиза указала на серебряные резервуары, какие он видел обычно в гостиницах. – Собираешься плавать? – протянула она, с интересом разглядывая любовника. Лиза еще не привыкла видеть его голым. Кен стоял к ней спиной и энергично накладывал в тарелку то, что в гостиницах именовали scrambled eggs:

– Ага! Поплаваю после завтрака. Классное здесь место. – Он обернулся и подмигнул ей.

– Иногда мне кажется, что ничего не случилось. Папа просто куда-то уехал…

Невесть откуда возник дедушка в белом кителе. Кен попросил у него капучино.

– Разберемся, – он поставил тарелку на стол, присел перед Лизой и поцеловал в нос. Она смешно сморщила личико, подражая то ли котенку, то ли ежику.

– Привет, – прозвучало откуда-то сзади. Кен вздрогнул от неожиданности и обернулся. На пороге беседки стояла Полина Одоевская в мягкой соломенной шляпе и белом сарафане.

Лиза посмотрела на нее с изумлением и тихо произнесла:

– Кого черт принес…

– Какая ты умница, Лиза, что уехала из Москвы, – бодро начала Полина, сделав вид, что не расслышала грубость падчерицы. – Привет, Кен! – Она наградила застывшего Алехина лживой улыбкой. – Там сплошная тоска, а здесь… Ах, какой воздух! – Полина наигранно раскинула руки, словно собиралась обнять всю здешнюю красоту. – К черту Москву, Лизанька, будем жить здесь!

– Полина, почему ты не позвонила…

– Не позвонила? А зачем?

– Ну так принято, – растерянно продолжила Лиза. – Пипец! – Она поднялась, пожелала приятного аппетита тоном «сдохни, сука». И быстро направилась к вилле. Алехин, оставшийся сидеть на корточках у опустевшего канапе, тоже поднялся, кивнул головой и вышел.

– Кен, тебе очень идет быть в плавках, – проворковала Полина напоследок.

День, который начинался так прекрасно, был безнадежно испорчен. Но кончился он еще хуже. К вечеру приехала Ксантиппа Пылкая, униженная, раздавленная и в слезах. Полина смотрела телевизор в гостиной. Кен и Лиза пригласили Ксантиппу на террасу. Разместившись в креслах, Пылкая потребовала налить себе красного вина и, прижимая платочек то к носу, то к глазам, стала описывать свою встречу с «мужчиной всей жизни»:

– Приезжаю к нему в «Негреско» – чудовищный отель, он всегда выбирает такие отели для буржуа, сытых и тупых… Ой, какое вкусное вино! Это у нас что? «Шато Марго»! Обожаю. Я пила его в последний раз у леди Габриэллы Виндзор, на мне тогда было ланвиновское платье. Здесь все узко, а тут – роза огромная и складочки, складочки. В «Крийоне» хамка из Пакистана прожгла утюгом! Дура! Я ей еще говорю: не надо гладить, только отпаривать. А она не бельмесу, твердит как кукла заводная: «Ви, мадям, ви, мадям». Я тогда чудовищный скандал закатила. Кричала, что их менеджер должен немедленно купить мне такое же платье. Как же! Принесли, cцуко, букет цветов и клубнику. Так я им в морду цветами запендюрила. – Ксантиппа жадно отхлебнула вина и облизнулась. – Я это так не оставила. Теперь везде пишу, что самый плохой отель в Париже – «Крийон». – Лиза хихикнула. – А что ты смеешься? – обиделась Ксантиппа. – Меня такие люди читают! – Она закатила глаза.