Чтение онлайн

После окончания одного из самых престижных геологических вузов страны, причем в числе лучших на курсе, Сергей Андреевич Карцев, не имея московской прописки, распределился в геологоразведочную экспедицию на Южном Урале, которая специализировалась на поисках и разведке медноколчеданных месторождений. Он появился в степном экспедиционном поселке с молодой женой, к тому времени беременной. Стояла поздняя осень, ветер мел по грунтовым дорогам тучи пыли, листвы на редких деревьях уже не было, и беленые щитовые домики с сарайками и туалетами возле них выглядели столь убого, что жена не выдержала и спросила жалобно: - Разве тут можно жить?

– Живут же люди, - мрачно буркнул муж. И добавил с долей оптимизма: - Ничего, это лишь на три года...

В итоге они прожили здесь четыре года, лучших в их совместной жизни.

Впрочем, в экспедиции их не ждали. Штат ее был укомплектован, а тут вынь да положь еще две инженерно-технических единицы... Однако их привез с собой и рекомендовал главный геолог областного управления, которому дорогой, за разговорами молодой специалист приглянулся. Делая как бы большое одолжение, Н. зачислили на должность техника по документации буровых скважин, а его жену - нормировщицей в плановый отдел. Зарплата у них, однако, с учетом ряда поправочных коэффициентов, оказалась значительной, так что они не бедствовали и даже скопили достаточную сумму для поездки через год в отпуск.

Первые месяцы в экспедиции дались Карцеву тяжело, так как работа действительно была чисто технической (контрольные замеры глубины скважин, формальное описание керна горных пород, определение категорий буримости, процентов выхода керна и т.п.), да еще проходила она в условиях степной зимы, ветреной и стылой. Однако весной ведущий геолог партии, убедившись в достаточной образованности нового кадра, привлек его к составлению геологических планов и разрезов исследуемого месторождения. Эта работа позволила Сергею мало-помалу вникать в особенности его структуры, и через некоторое время в нем зародилось сомнение в правильности ее трактовки экспедиционными геологами.

Те первым делом увязывали воедино руду от скважины к скважине, мало обращая внимания на невязки обрамляющих руду горных пород. Между тем это месторождение явно было стратиформным, то есть руда его слагала как бы пласт, обязанный залегать субпараллельно с горизонтами выше- и нижележащих пород, довольно-таки специфичных по составу. Карцев стал составлять свои варианты разрезов, стремясь, прежде всего, увязать породные горизонты - и структура месторождения резко усложнилась. Появилась необходимость выделения ряда разломов и, соответственно, обособленных рудных блоков. В то же время эта структура стала более логичной и предсказуемой.

Он показал новые построения ведущему геологу. Тот покраснел, запыхтел, хотел взорваться... но погодил, принявшись анализировать их всерьез. Долго анализировал, строил свои варианты, иногда самые нелепые - но при опоре на маркирующие горизонты все сводилось к варианту Карцева. Впрочем, тогда проверить правоту или неправоту новичка было очень просто: как раз подоспело время разбуривания промежуточного профиля разведочных скважин. По старому варианту рудное тело предполагалось пересечь на глубинах 100-120 м, а по новому на этом профиле должны были обнаружиться два тектонических фрагмента рудного тела: в западной части на глубинах 50-70 м, а в восточной - на 150-170 м. И хотя геологи, никому, вроде бы, не говорили о своем споре (разве только женам) за результатами бурения следили многие, а потом и вся экспедиция. В итоге триумф Карцева оказался полным. Впрочем, шеф уже и сам за него болел, оценив логику его построений.

В связи с этим случаем главный геолог экспедиции вызвал ведущего геолога партии к себе и потребовал объяснений. Шеф стал обосновывать необходимые изменения в разведке данного месторождения (в то время экспедиция изучала около десяти объектов) - на основании нового подхода. Главный геолог, осознав, что казавшееся простым и единым рудное тело распадется в итоге на пятнадцать разноглубинных рудных тел, впал в тихую ярость и повелел передать ему все построения и колонки скважин. Дня три он пытался создать свой вариант увязки, но все же отступил. К тому времени уже все геологи, занимавшиеся месторождением, уверовали в новый подход, недоумевая, как это они раньше не замечали такой простой закономерности.

Для Карцева наступил режим наибольшего благоприятствования. Приказом по экспедиции он был переведен в геологи и всю графику по месторождению (базовый вариант) доверили составлять ему. Главный геолог управления, первым его заценивший, специально приехал в экспедицию, во все вник, целиком одобрил и теперь души в Сергее не чаял. С его подачи на областной конференции молодых геологов докладу С.А.Карцева присудили первую премию. Жена родила сына, им дали отдельный домик с огородом. Все было хорошо, а должно было стать еще лучше...

Иногда господин Н. представлял себе, как сложилась бы его жизнь, если б в те далекие годы он не поддался на уговоры жены переехать в ее родной шахтерский городок, в благоустроенную квартиру тещи. Вероятно, стал бы одним из знатоков геологии Урала. А что касается семьи - трудно сказать. Ведь и в нем и в ней уже сидели те черти, которые позже взломали их благополучную вроде бы жизнь.

ПЯТНИЦА

...он увидел впереди себя хорошо знакомый силуэт той, что многие годы была его любовницей. "Была, да сплыла", - горько скаламбурил Н.

Она шла очень медленно, так что он еще до входа должен был ее нагнать.

– Притормозить что ли или даже постоять?
– раздумывал Н., но вспомнив, с кем имеет дело, невесело усмехнулся: - Вряд ли это случайно. Пожалуй, она меня давно заметила и все точно рассчитала.

Он прибавил шагу и, поравнявшись с ней, заговорил с ноткой интимности:

– Здравствуй, Елена.

– Здравствуй, - скупо проронила она, почти не оборачивая лица.

– Давно уж мы с тобой не встречались,- закинул удочку Н.

– Давно.

Несколько шагов они прошли молча.

– Мне сказали, - вновь начал Н., - что ты сменила род деятельности?

– Да, я теперь у Старостина, на обработке сейсмических данных.

– О-о, это ведь супергеофизика. Тебе, наверно, трудно?

– Ничего, я втянулась.

Тем временем они вошли в вестибюль.

– Сережа, - оборотилась Елена к Н.
– Вы на дачах сообща еще бываете?

– Давно не были, - недоумевая, ответил он.

– Ну ладно, - молвила она с легким вздохом и, глянув ему прямо в глаза, отвернула в свой коридор.

Зная, что она неспроста заговорила о дачах, Н. стал соображать, в чем тут дело, как его осенило:

– Сегодня же двадцать пятое октября! В этот день пятнадцать лет назад, именно на даче, мы впервые обнялись! Как это я забыл: раньше в этот день всегда дарил ей розы и, по возможности, мы устраивали свидание...

Впрочем, в последние годы у них все разладилось и нарушилось, они и виделись-то редко.

Эта встреча выбила господина Н. из колеи. Он машинально отвечал на утренние шутки сослуживцев, выпил чаю, не ощутив вкуса, затем уединился в кабинете (шеф отправился к врачу на какое-то обследование) и обложился было рабочими материалами, но воспоминания заполонили его бедную голову и Н. на какое-то время им поддался.