Сэм Фивер: Мой герой
Шрифт:
«Я совершенно ненадолго», – заключил наконец Фивер про себя, стоя у выхода.
Он не захотел брать оружие. Понимал, что по всем предписаниям стоило бы, но, тем не менее, принялся проворачивать ключ в замке.
Снаружи мраморный пол обрамляла красная ковровая дорожка. Закрыв дверь на замок, Сэм огляделся.
В отливающем белизной коридоре не было ни души.
Постояльцами этого отеля были отнюдь не из тех, кого можно назвать ранней пташкой. Укутавшись бархатным одеялом, они предпочитали сладко спать до полудня с потухшей в руках сигарой.
Вдоль коридора гордо отблёскивали гипсовые фигуры в стенных углублениях, а золотистые цифры номеров и потолочная фреска буквально горели – весь коридор был залит утренним солнцем.
Сэм направился навстречу слепящему свету. Он миновал галерею псевдоантичных бюстов и остановился за питьевым краником – фигуркой Купидона.
Здесь, в конце коридора располагался лифт. Сэм нажал на кнопку вызова.
Рядом мрамором зиял лестничный пролет – совсем не популярный выбор среди постояльцев. Каждый здесь предпочитал спуск в винтажной кабине с металлическим узором изнутри.
В ожидании лифта, Сэм устремил свой взгляд в панорамное окно, источник ярких отблесков. Стекло было установлено заместо привычной стены, замыкающей длинный проход.
Отсюда открывался захватывающий вид.
Фивер стоял на третьем этаже отеля, расположенного на пологом склоне горы. Эта местность уже давно была застроена и представляла из себя возвышенную городскую окраину с извивающимися в причудливых фигурах и наклонах улочками.
Из окна была видна как на ладони горная долина. Между зелёными скалистыми громадами теснился живописный курорт. Казалось, он ещё рос бы и рос, если б каменные стены не стесняли.
По факту, стоя на склоне одной из гор, Сэм мог видеть, как вдалеке, над неисчисляемым множеством зданий, возвышалась другая скалистая цепь.
Это были не те, хорошо знакомые многим, холодные окутанные снежными шапками горы, а тёплые и солнечные, с великим изобилием живого.
На осыпных далёких склонах щетинились скопления ароматных кустарников. Среди сыпучих почв и крутых спусков редкие участки плоскости непременно становились домом для нескольких лип или пальм, а в особо примечательных местах ландшафта встречались и душистые персиковые рощи. Впрочем, стараниями местного управления, деревьев с каждым годом становилось всё больше.
Зверей в горах было много. Другой вопрос – как много впечатлений способны вам доставить обитатели тех мест. Приезжали сюда отнюдь не за животными.
Как самых обаятельных, можно было выделить лишь горных кроликов, орлов и, конечно же, великое множество грызунов – если вы совсем не искушены животным миром. И лишь самым удачливым туристам удавалось запечатлеть одинокий силуэт красного волка.
А между горных массивов, омывая городские берега и пристани бурлило море. Яркое и светлое, оно, отражало солнечные лучи и облизывало пенистыми кудрями береговую линию.
Сэм увидел солнце, уже давно взошедшее и висевшее над морским лазурным горизонтом.
На лице проявилась невольная улыбка.
Он вдруг представил себя выпорхнувшим из окна, летящим вперед. Птицей, рассекающей ясное голубое небо. Он представил как лёгкий летний воздух, расступаясь, обводит его и обдувает сладостной прохладой.
Вот под голубым небом, облитые светом, высятся черепицы крыш, где-то внизу по улицам бродят ранние туристы, или спешат на работу местные, а он летит…
При виде столь чистых красот, фантазии иной раз непроизвольно сочились из головы Сэма.
Агенту Фиверу вдруг очень захотелось вылететь птицей в окно, в светлый горизонт…
Но вот, прозвенел сигнал, и дверцы лифта разъехались. Вновь укололо холодной обыденностью, и агент, подтерев туфли о красный коврик, вошёл в лифт.
Уже на протяжение шести лет Сэм Фивер работал в разведке. За это время жизнь его успела обрести чёткий образ, а давние воспоминания – покрыться густым туманом.
Сэм нехотя вспоминал о своей юности. До двадцати лет он всерьёз и не думал, что станет агентом разведки. Проскакивали лишь редкие мысли.
И всё же, пробираясь через вязкую дымку, Фивер иногда возвращался к прошлому. Там, за письменным столом в тесной комнатке, сидел темноволосый студент.
За окном уже смеркалось. Где-то вдалеке, за оконной рамой, беспечно разливалось красочное зарево – вечерний небосвод сверкал в лиловых взрывах. Разгораясь, закат уносил с собой дневной свет, а пока – небо было залито яркими красками.
Лёгкий ветерок приподнял концы занавески, и студент, выбравшись из-за стола, подошёл к окну. Он прикрыл форточку и устремил свой взгляд за стекло, вдаль…
Так, часто проводя долгие минуты у окна, он вновь возвращался к столу, где перед юношей лежал открытый разворот. На листах, озарённых лиловым пламенем, светились строчки чернил. Одна, кончаясь запятой, перерастала в другую уже ниже…
Затем был институт. Ранним утром, проснувшись лицом в тетради, студент немедленно отключал будильник и бросался на пол. Отжимания – он всегда считал их выгодным убийством времени. Дальше раковина, шкаф, набитая сумка и путь до университета…
Так тянулись дни за кафедрой философского факультета. За бумажными листами, чернилами и ярким светом.
А потом была драка…
Двадцатилетний юноша дал жестокий отпор кучке одногруппников.
Никому из администрации так и не удалось узнать подлинной причины. То ли ей были нескончаемые акты воровства с их стороны, то ли скромная забитая девушка-однокурсница. Впрочем, и она ничего дельного сказать не смогла.
Тогда-то юноша, как и ещё трое, был выставлен за порог учебного заведения. Нос был разбит, а ладонь перевязана…
Спустя несколько месяцев он был одобрен в центре подготовки, где, к слову, также не брезговал уснуть в тетради – хоть там это и каралось.
Ещё недавно зависшая в небольшом окошке тройка, мигнув, сменилась на единицу. Лифт спустился на первый этаж.
Разъехались дверцы, и взору Фивера открылся просторный холл, украшенный колоннами в античном стиле. Всё здание отеля, в целом, представляло из себя современный взгляд на греческую архитектуру с помесями.
Он окинул взглядом пустые кресла и журнальные столы, пестрящие в стройном беспорядке, и вышел из лифта. Из-за спины раздался металлический хлопок, и Фивер подошёл к стойке регистрации.