Чтение онлайн

Последним "звонком" был тот вечер, когда я обнаружил его в своей каюте. Тогда я уже не сомневался в том, что Лукас работал на одну из земных разведок, скорее всего — американскую. До этого мне было плевать, будь он хоть посланником небес на земле, но та ночь все поменяла в моей жизни. Синклер внезапно стал одним из самих дорогих мне людей, но я по своей глупости не смог ему ничего рассказать.

И теперь, глядя в глаза Лукаса, я чувствовал, что обжигающая волна черной слепой ненависти поднимается откуда-то из глубин души, изнутри, и я готов уничтожить его просто за то, что он здесь и жив, а капитана уже нет, и его судьба была предрешена еще недели назад…

Что бы там ни было, Синклер не предал бы так…хладнокровно, что ли. Не стал бы — и всё.

— Сволочь, — сказал я негромко, — Какая же ты все-таки сволочь.

Не знаю, услышал ли он мои слова — расстояние между нами все еще оставалось порядочное, да и шум вокруг становился все сильнее и сильнее. Кажется, окружающие начали кое-что понимать.

Одно незаметное движение, щелчок от снятия предохранителя и я вытащил из кармана заряженный пистолет. Страха не было — только тонкая дрожащая нить внутри натянулась до немыслимого предела. Шаг вперед и…

"— Знаете, капитан, ваш сын наверняка был счастлив, что у него такой отец. И я был бы счастлив".

— Чарли, не надо, — крикнул кто-то из толпы, и я узнал голос. Джой. Какого черта?!

Я чуть повернул голову туда, откуда слышался крик Джой, и этого оказалось достаточно.

Один из телохранителей Лукаса выхватил оружие и направил его на меня. Краем глаза я успел заметить, как кривится его лицо, как черное дуло направляется прямо на меня, и что я совсем не успеваю ничего сделать.

Так иногда случается в моменты стресса — время будто останавливает свой ход и события видны, словно в замедленной съемке. Я отчетливо видел, как мужчина в черном костюме вскидывает руку, и нажимает на курок, почти не целясь… и пуля разрывает тугой воздух, и, вращаясь на лету, движется в мою сторону. Я не испугался- просто не успел, наверное, и слышал только свой странно-размеренный пульс: тук…тук…тук…

В те сотые доли секунд, когда пуля была уже совсем близка, мне, наконец, стало страшно. По-настоящему страшно. Меня раньше били, пару раз ранили в потасовке ножом, ломали руки и ноги, но вот убивать… Но вот что странно: жизнь не проносилась перед глазами, я не успел вспомнить даже последний день, и мог лишь зачарованно наблюдать за стремительно приближающимся смертоносным цилиндриком.

"Замедленность" прервало чье-то стремительное движение. Кто-то — я еще не знал кто — успел среагировать быстрее, просто заслонив меня своим телом, и обмяк у моих ног. Мир сразу же "включился" и я услышал крики, панический ор и знакомые голоса совсем рядом с собой. Впрочем, мне на это было плевать.

Я выронил пистолет, наплевав на то, что эти ублюдки могут стрелять еще, и, встал на колени, прямо на землю, увидел лицо спасшего меня человека.

— Не-е-е-е-т!

* * *

"— Ма-а, скажи, а почему небо синее?

Маленький мальчик черными, как смоль лохмами, держит за руку высокую девушку. Они похожи, как бывают порой похожи не мать и сын, а брат и сестра: одинаковые движения и жесты, одинаковые улыбки — одновременно озорные и добрые.

— Тебе рассказать, как учит физика, или как учит сказка? — смеется она. Ей лет двадцать, не больше, и она еще кажется школьницей, только вернувшейся со школьного бала, но ее сыну уже пять.

— Как сказка, — протягивает мальчишка со смехом. Они идут по уставленной фонтанами площади, в мелких брызгах играет полуденное солнце и мальчишка то и дело срывается то к одному, то к другому водяному горбу, чтобы поймать сверкание и подарить его маме. Ведь она сама только что призналась, что нет ничего красивей.

Девушка задумчиво смотрит на небольшой фонтан, созданный в виде русалочки. Той самой Русалочки, еще андерсеновской. И говорит, не торопясь:

— Наверное, потому что синий — цвет моря. Говорят, что жила когда-то в подводном королевстве принцесса-русалочка…

История про русалку, конечно, девчачья, но мальчику все равно. Главное, что он идет сейчас по летнему городу, сжимая в руке мамину ладонь, и все в мире следует своему установленному порядку. Мальчик не любил неожиданности, а если они все-таки случались, привыкал к новому долго, почти со слезами, хотя о последних — т-с…молчок.

— Мам, а почему она отдала свой голос колдунье? Ведь ей же было больно…

И короткое, почти невесомое касание губами его затылка:

— Потому что она любила принца, Чак. Так же, как я люблю тебя.

— Ма-а… Ну не называй меня Чаком…А ты тоже отдашь свой голос? — бесхитростно спрашивает мальчик. А девушка обнимает его за плечи:

— Хоть целую жизнь".

Она лежала на земле, а на груди, на шелковой серой блузке расплывалось алое пятно….Глаза были открыты — красивые глаза, такие же темные, как у меня, с длинными, не иначе как накрашенными ресницами. Но жизнь из них уходила.

Как она здесь оказалась? Какого черта?

Ведь я никому ничего не говорил, так какого дьявола она сюда приехала? Какого…

— Не умирай, — я осторожно положил ее голову себе на колени, взял за стремительно слабеющую руку, — Не смей умирать! С-с-слышишь?! Н-н-не смей!

Она молчала, только тяжело вдыхала. Наверное, сейчас ей было жутко больно — мне было страшно даже смотреть туда, куда попала пуля.

Все внезапно отступило на второй план — окружающая нас толпа, последние шесть лет, даже Синклер.

— Н-не вздумать меня снова бросать, ты… — заорал я зло, дергая ее руку.

— Больше не брошу, — прошептала она одними губами.

Взмах ресниц.

Легкая гримаса — словно не от боли, а от досады, мол, как это получилось, как же так вышло…

И улыбка. Застывшая в вечности счастливая улыбка на бледных губах.

Кто-то спешно вызывал "скорую", люди кричали, но вокруг меня сразу же образовалось пустое пространство. В него кто-то ворвался, хватая меня за плечи и отшвыривая назад:

— Не стрелять! Департамент полиции Нью-Йорка, капитан Ричард Риди, — Дик выхватил полицейский жетон и встал, закрывая нас от выстрелов, — Первый, кто дернется, будет застрелен без предупреждения. Ларри, вызывай подкрепление и "неотложку"! — рявкнул он в толпу и я краем глаза увидел тонкое нервное лицо Лоуренса Чейса, сразу же взявшегося за телефон.