Чтение онлайн

Этот вопрос оказался сложнее, чем я думала.

Я правда любила свою работу, но если быть честной с самой собой… Я не была уверена, что по-прежнему испытываю к ней ту же страсть, что раньше. Не так, как Ронда, или как я сама полгода назад, когда стремилась всё выше и выше, и только это имело для меня значение, но…

Я видела, с каким азартом и энтузиазмом Дрю обсуждала возможность приобрести книгу Джеймса. Как даже на пороге выхода на пенсию Ронда горела своей работой до самого конца. А я, в основном… просто чувствовала усталость.

Я вспомнила наш последний разговор с тётей: «Поехали в приключение, моя дорогая».

И, честно говоря? Приключение звучало заманчиво.

— Я… просто люблю, — наконец сказала я. — А ещё помогает, что мои две лучшие подруги тоже там работают. А ты почему решила стать шеф-поваром? — спросила я у Исы.

— Моя мама — знаменитый кондитер. Простите, патиcсье (*кондитер, занимающийся изготовлением пирожных), — поправилась она. — Я выросла на кухнях ресторанов. Но, знаешь, что мне больше всего нравится? Запах только что испечённого круассана. Ни с чем не сравнится.

— Или когда находишь идеальный баланс соли, кислоты и жира… — Мигель поцеловал кончики пальцев и картинно откинул руку. — Блюдо начинает петь.

— Или люди, которые приходят, чтобы попробовать твоё искусство, — согласился Джеймс, но затем сжал губы и покачал головой. — Правда в том, что в большинстве ресторанов платят гроши. График ужасный. Пока ты готовишь великолепную еду, сам питаешься дерьмом. Или вообще слишком устаёшь, чтобы есть. Этот бизнес — не для всех. Если ты не преследуешь чего-то стоящего, тогда зачем вообще стоять у плиты?

— Я не помню, когда в последний раз готовила для себя, — бесстрастно сказала Иса, её взгляд стал отстранённым.

Мигель допил своё пиво и бросил бутылку в мусорку.

— А я не помню, когда в последний раз кто-то хвалил мою еду.

— Я тоже, — добавил Джеймс, осушая свою бутылку. — А ведь я скоро открываю ресторан, и, надеюсь, критики его оценят. Так что остаётся надеяться, что что-то изменится.

Он встал, собрал пустые тарелки и бутылки и направился к мусорным бакам. Пока он уходил, у меня появилось странное ощущение, что в животе завязался тугой узел.

Иса вздохнула и съела ещё один чипс.

— Я так боюсь, что он выгорит.

Мигель потер шею.

— Знаю.

Я смотрела, как Джеймс ушёл к урне на краю площади.

— Выгорит?

— Да, — подтвердил Мигель, наблюдая, как Джеймс пнул пустую банку по тротуару, потом поднял её и выбросил в мусорку. — Просто… иногда мне кажется, что он делает слишком много. И слишком мало для себя.

— Он хочет, чтобы его дед гордился им, — заметила я.

Мигель кивнул.

— Да, но в какой момент он начнёт делать что-то для себя? Если не дед, то шеф Готье, если не Готье, то что-то ещё, что, по его мнению, нужно, чтобы подняться на новый уровень. Раз за разом, снова и снова. — Он покрутил рукой в воздухе, подчёркивая бесконечность этого процесса.

— Может, это и есть то, чего он хочет, — предположила Иса.

— Может быть, — согласился Мигель. — Но, может, есть ценность и в том, чтобы просто делать то, что приносит тебе радость. Даже если это не то, что принесёт тебе чёртову звезду Мишлен.

Я допила пиво, пока Джеймс возвращался, засунув руки в карманы тёмных джинсов. Он плюхнулся обратно между нами и откинулся на руки.

— Ладно, хватит ныть о работе. Лимон, ты знала, что без этих двоих я бы, скорее всего, не выжил в Кулинарной академии?

— Он был таким занудой, — пожаловалась Иса и сунула в рот ещё один чипс.

Я посмотрела на Джеймса, скептически прищурившись.

— Верю.

Он сделал страдальческое лицо.

— Эй…

— У нас много историй, — подтвердил Мигель.

Я взяла ещё горсть чипсов и сказала:

— У меня нет срочных дел. Расскажите всё.

Иса оживлённо зашумела и вскочила на ноги. Если Джеймс любил говорить руками, то Иса разговаривала всем телом. Она двигалась, когда говорила — расхаживала взад-вперёд, резко разворачивалась, словно сидеть на месте для неё было невыносимо.

— В общем, перед тобой трое лучших выпускников Кулинарной академии нашего года, — заявила она, указывая на себя, Джеймса и Мигеля. — И двое из нас чуть не вылетели. Но не потому, что плохо старались.

Джеймс наклонился ближе ко мне и прошептал, голос у него был тихий и слегка игривый:

— Дам тебе угадать, кто эти двое.

— Только не ты, конечно, — ответила я, и в уголке его губ мелькнула едва заметная улыбка.

Иса продолжила:

— Мы как-то сразу потянулись друг к другу, потому что были самыми взрослыми на курсе.

Джеймс заговорил громче, но не отодвинулся. Наши плечи соприкоснулись, и моё сердце скакнуло к горлу, как у подростка.

— Кажется, я был самым старым на потоке…

— Нет-нет, — махнул рукой Мигель. — Была же та бухгалтерша на пенсии… Как её звали? Беатрис? Бернадетта?

Иса щёлкнула пальцами.

— Берти! Это из-за неё мы поехали летом за границу, помнишь? Когда обслуживали ту нудистскую колонию на побережье Франции?

Взгляд Джеймса ушёл куда-то в пустоту, словно он мысленно возвращался в зону боевых действий.

— Хотел бы я забыть.

— Или когда мы чуть не отравили королеву Англии, — подхватил Мигель.

— Мы не отравили королеву, — поправил его Джеймс. — Даже близко не было.

Но я уловила главное.

— Подожди, вы готовили для королевы?!

Джеймс покачал головой.

— Царство ей небесное. Ничего особенного…

— Да брось! Он никогда ни о чём не восторгается, а это была большая сделка. Это был банкет, суперэлитный, и нас туда взяли по хорошим рекомендациям. Но, кажется, ты тогда не работала в той кухне, да, Иса?

— Нет, я тогда напивалась в Шордиче.

— Точно, точно. — Мигель кивнул, вспоминая. — В общем, если бы не дегустатор, никто бы и не заметил.

— Паприка и молотый кайенский перец выглядят похоже, ладно? — Джеймс сжал переносицу. Потом, чуть тише: — И я был немного с похмелья.

— О боже! — выдохнула я. — Ты почти стал убийцей?

— Кайенский перец не убил бы королеву, — возмутился он, ткнув плечом в моё. Даже сквозь ткань он был тёплым, и так близко, что я могла уловить запах его одеколона — древесный, с нотками кедра и розы. — А вот чили, возможно.