Чтение онлайн

Музыка приобрела жесткий оттенок. Наверное, зря вспомнилось. Совершенно некстати! Глеб захлопнул крышку пианино, словно инструмент оказался в чем-то виноват. Настроение испортилось. Свернулось скользким червяком на праздничном блюде. И опять стало душно.

Лиля погуглила. Поисковик по запросу «Глеб Аронов» выдал массу информации. И картинки, и послушать, и скачать, и СМИ. Немудрено, что парень показался знакомым. Наверное, видела мельком в новостях и невольно запомнила. А под одну его композицию они целую четверть учили танец. Классный, кстати, получился. Жаль, Глебу его не покажешь. И уже тем более – не расскажешь.

Элла заглянула через плечо. Ткнула в экран наманикюренным пальчиком, бросив небрежно:

– На нашего соседа похож, – и ушла в свою комнату.

Уже оттуда поинтересовалась, когда Лиля поможет ей с английским.

И зачем Элка ходит на допзанятия? Чтобы при случае ввернуть в разговор? Или в качестве благотворительности голодающему преподавателю? В своем десятом классе Лиля понимает в инязе больше, чем Элла на третьем курсе.

Попыхтев час, Лиля сделала довольно сносный перевод, выполнила парочку упражнений, составила топик. Сестре осталось только все выучить и сдать. Должна справиться. Фраза: «Элла у нас красивая, а Лиля – умная, вот и поможет», неоднократно произносимая и отцом, и бабушкой, уже стала семейной фишкой. А ведь между сестрами больше четырех лет разницы. И младшая еще школьница.

Кстати, про школу… Совсем некстати. Лиля полистала конспекты. Память у нее была отменная. Зрительная, что очень удобно, когда тебя все время спрашивают не устно, а письменно.

Однако даже такая легкомысленная подготовка домашнего задания утомила. Чтобы расслабиться, Лиля нацепила наушники и загрузила один из дисков. Под музыкальное сопровождение просмотрела пару сайтов, где ушлые журналисты смаковали подробности аварии и того, что ей предшествовало. Писали, что юный музыкант по уши влюбился в свою учительницу по английскому (опять английский!). Она была старше парня на десять лет и играла с ним, как кошка с мышью. А потом вдруг бортанула мальчишку и улетела во Францию с новоиспеченным женихом, каким-то банкиром, годившимся ей в отцы. Узнав, что Светлана улетает, юный талант сел в родительскую машину и погнал в аэропорт. Не справился с нервами. И с управлением. Пострадавших, кроме него, нет. А особа, из-за которой все произошло, от комментариев отказалась, но жеманно попозировала папарацци. Прилагались фото. Англичанка – Светлана – была стройная, высокая, шикарная особа. Рядом с ней – приземистый лысый загорелый толстячок. И фото Глеба до аварии – и после. Еще с синяками, в бинтах и гипсе.

Зная СМИ, они и приврут – недорого возьмут, лишь бы сделать сенсацию. Но дыма без огня тоже не бывает.

Лиля невольно вспомнила шрамы. Наверное, в душе парня их гораздо больше, чем на теле. Это как раз очень знакомо. Девушка ощутила какую-то сопричастность, схожесть со своим соседом. Его стало жаль.

А вот незнакомка Светлана разозлила своим пофигизмом по отношению к чужим чувствам. Любила ли она Глеба? Вряд ли. Любит сейчас мужа? Ответ аналогичный. Просто избалованная красотка, в совершенстве владеющая иностранным языком. И то не факт. Может, просто болтает на уровне средней школы (почему-то очень хотелось думать именно так).

Лиля захлопнула ноут. В ушах рыдала и смеялась музыка. А перед глазами все стояло лицо нового соседа. Его неподвижные, потухшие глаза. В ушах бабочкой билась фраза, что теперь он не выступает, совсем. Надо думать. Для Лили-то как раз творчество – это попытка выплеска, а для него – топтание на одном месте. На первый взгляд. На второй – он просто боится жалости. Ему бы изменить все кардинально, а не сидеть дома, поигрывая на пианино.

Девушка вновь обратилась к всезнающему Гуглу. Закончил ли Глеб школу? Об этом нигде не писали. Но надомное обучение он может и сейчас получать. Суперски было бы учиться с соседом в одном классе. А вот потом… «Какое образование может получить слепой?» Лиля и не думала, что будет такое количество ответов. И адвокат тебе, и учитель, и программист, и куча еще всего. Пожалуй, только медик исключается. И часовщик. Сплошная инклюзия в образовании. Только вот загвоздка: учебников со шрифтом Брайля практически нет. Да и умеет ли Глеб читать на ощупь? Вряд ли. Правда, сейчас уйма сайтов, где можно информацию не читать, а слушать. И диктофоном пользоваться никто не запрещает.

– Лялька, в какие дебри тебя потянуло?

Она даже не заметила, как сестра снова очутилась за спиной. Лиля постаралась придать лицу как можно более бесстрастное выражение и пожала плечами.

– За шоколадкой не сбегаешь?

За окном уже смеркалось, опять моросил дождь. Ну конечно. Иначе Элла прогулялась бы сама. Лиля поморщилась и кивнула на тетради и учебники.

– Ну пожалуйста! А то я не знаю, как ты уроки делаешь. Вон сейчас лазила по посторонним сайтам.

Лиля вздохнула.

– Я буду такой лапочкой-лапочкой, – скорчила моську сестра.

«И получишь тапочкой-тапочкой», – подумала девушка.

Но начала собираться. В конце концов, проветриться не мешает. Заодно проверить, закрыта ли дверь у Глеба.

Глеб сидел в темноте. Родители еще не вернулись из гостей. А ему – что со светом, что без него… – сплошная экономия электричества. А вот в больнице он лежал на одном этаже с дедом, который потерял зрение уже лет десять назад, но все эти годы в сумерках зажигал свет. Говорил, что без него душно. Привычка – странная штука.

Процокали каблучки наверху. Наверняка не его новая знакомая, а ее сестра. Вон даже замурлыкала что-то громко и фальшиво. Попсовая песенка без смысла и мотива. К черту идеальный слух.

Прислушался, пытаясь уловить присутствие в квартире сверху еще одного человека. Ляля, как он мог убедиться, перемещалась почти бесшумно, разумеется, если не спотыкалась о коробки. Но ведь может скрипнуть пол. Или зазвучит композиция с его диска.

Однако было слышно только одну из девушек. Она прохаживалась туда-сюда, наслаждаясь собственным пением. Похоже, в наушниках. И пусть ей не хватало не только слуха, но и грации, все же звуки, производимые Лялиной сестрой, доказывали, что жизнь продолжается.

Даже стало немного досадно, когда где-то со стороны включились почти одновременно дрель и пылесос. Звукоизоляция на грани фантастики!

Надев наушники, попытался расслабиться под «Mozart L'Opera Rock», не себя же слушать. Откинулся в кресле и прикрыл глаза. Можно не прикрывать, конечно. Но так возникало ощущение, что все по-старому. И мелькающие в воображении картинки – не давние воспоминания, а сегодняшние или вчерашние видения.

Возвращаясь из супермаркета, Лиля остановилась на мосту. Сумерки постепенно поглощали город. Вместо привычных глазу зданий из темноты выступали светляками зажженные фонари и разноликие окна. Сказочным зверем прополз внизу желтоглазый поезд. Пассажиры, наверное, спешили домой.

Лиля никуда не торопилась. Она перегнулась через перила и смотрела вниз, в седую, мутную зыбь, вслед едва поблескивающим рельсовым дорожкам… Прямо перед глазами пронесся желтый, усохший по краям лист. Откуда он залетел сюда? Каким ветром его принесло?

Лист – это она, Лиля. Свободная и зависимая одновременно. Летит, но только туда, куда несет ветер. Выражающая в танце свои мысли, но не способная произнести хотя бы пару слов. Потому что все слова оборвались с нечаянным полетом, завершившимся на асфальте. Мама мыла раму. Рама сломала маму.

Лист исчез в пелене дождя под мостом. Звякнула эсэмэска. Отец. «Что решили насчет дня рождения Регины?» Ничего. Даже не вспомнили. Но хорошо, что в этот раз обошлось без «мамы». Девушка зябко поежилась и, накинув капюшон, пошла домой.

У подъезда Лиля вскинула голову кверху. Окна Глеба были темны и молчаливы. Наверное, лег спать. С другой стороны, что он, маленький мальчик, в это время спать? Она же не спит – бродит по улицам в компании двух шоколадок и собственных мыслей.

А Глеб, наверное, сидит в темноте. Слушает любимые композиции или аудиокниги. Интересно, что ему нравится? Прикольно будет обменяться.