Чтение онлайн

Примерно аналогичное семейное положение было и у его будущего друга — скрипача Натана Мильштейна: «Наша семья была полностью ассимилированной. Дома мы разговаривали на русском, поэтому я никогда не знал идиш, еще меньше иврит…. … Папа не посещал синагогу и мне тоже не разрешал туда ходить… (выделено мною. — Ю. З.) … Мы праздновали православное Рождество: устанавливали и украшали елку» [48, p. 3–4].

На протяжении всей жизни В. Горовиц, видимо, так и не стал «настоящим», то есть религиозным (хотя бы в меру) евреем. Так, описывая предстоящую свадьбу Владимира Горовица и Ванды Тосканини (1933 г.), биографы пианиста отмечают, что официальная церемония проходила вполне по-граждански: «Во время своего пребывания в Исолино Горовиц и Ванда с чувством тревоги обсуждали предстоящую свадьбу, так как знали, что все будет зависеть от согласия отца. Хотя Горовиц был евреем, а Ванда — католичкой, тем не менее, религия не была главным препятствием для свадьбы. Прежде всего, Маэстро не был особенно религиозен, а остальные члены семьи были довольно либеральными в вопросах веры. „Я наполовину была религиозной, наполовину нет“, — говорила Ванда, которая ни коим образом не имела никаких намерений соблюдать традиции (выделено мною. — Ю. З.)» [49, p. 159–160].

Г. Шонберг, описывая этот период жизни пианиста, добавляет, что бракосочетание было сугубо гражданским: «21 декабря 1933 года в Милане состоялась свадьба (В. Горовица и В. Тосканини). На свадьбе присутствовали члены семьи Тосканини и Григорий Пятигорский (Мильштейна не было, он был на гастролях). Возникла проблема с религией. Итальянский священник не мог обвенчать католичку и еврея. Было предложено, чтобы Ванда или Горовиц изменили религию. Ванда только рассмеялась и сказала: „Он оставит своё вероисповедание, а я — своё“. К тому же Ванда не была строгой католичкой и не хотела венчаться в церкви (выделено мною. — Ю. З.). Была назначена гражданская церемония в центральном миланском городском загсе» [50, p. 137].

В интернациональном духе, как отмечают биографы пианиста, была воспитана и дочь Ванды Тосканини и Владимира Горовица Соня: «И её (Соню. — Ю. З.) вырастили, на самом деле, без национальности. Её отец был еврей, мать католичка, её крестили, как католичку, поскольку так решил её дедушка. Ванда не хотела её крестить, но Тосканини сделал, как всегда, всё по-своему. Соня росла в тени двух религий, хотя ни один из родителей не был верующим» [50, p. 232–233].

Особенно сокрушался по поводу отсутствия у В. Горовица хотя бы капли религиозности, его постоянный настройщик в течение последних двадцати пяти лет жизни (и главный настройщик фирмы Steinway) Франц Мор: «Мне грустно осознавать, что, несмотря на то, что у меня были возможности несколько раз поговорить с Горовицем о Господе и спасении, все же, насколько мне известно, в его жизни так и не наступил прорыв, когда с полной уверенностью я мог бы сказать, что он поверил и знал, куда отправится после своей смерти» [29, c. 39]. Ф. Мор однажды рассказал Горовицу о том, как он приобщился к вере. Маэстро внимательно выслушал его и сказал: «Франц, вот это история! Моя жена католичка. Но Ванда, она ни во что не верит. Она не ходит в церковь. Меня считают иудеем, однако я никоим образом не связан с верой…» [29, c. 44].

Таким образом, можно с уверенностью говорить о том, что Владимир Горовиц был воспитан в семье и окружении, где царил европейский интеллектуализм, а религия была понятием абстрактным. Тем не менее, его детство и юность прошли в удушливой атмосфере государственного и бытового антисемитизма, что не могло не наложить определенный отпечаток на формирование его характера. Видимо, след этого унизительного ощущения «виновности» еще долго преследовал его на протяжении долгой жизни, хоть и в национально толерантной Америке. Наверное, именно этим объясняются его обидные и, объективно говоря, несправедливые обвинения в антисемитизме в адрес его бывшего учителя Владимира Вячеславовича Пухальского.

И все-таки Владимир Горовиц — Человек Мира в возрасте 83 лет вернулся в Россию. Наверное, он мог бы подписаться под словами, сказанными Натаном Мильштейном в конце жизни, тем самым «Натанчиком», с которым он начинал и продолжил свое блистательное концертное турне длинною в жизнь: «Поэтому кто я? Еврей из России, гражданин США; мой дом в Лондоне, а я провожу много времени в Швейцарии, в Лозанне. Я восхищаюсь многими русскими, жившими в Швейцарии: Чайковским (сочинившим свой скрипичный концерт в Кларенсе), Рахманиновым, Дягилевым, Стравинским (который написал несколько блестящих произведений тоже в Кларенсе).

В Америке мне удобно, но я не ощущаю там сердечности. Ощущение сердечности я испытывал только в России[106]. На первый взгляд можно сказать, что я несчастен, что нет страны, которую я могу считать в полной мере, определенно моей, но это меня скорее радует» [48, p. 228].

VІ. Становление музыканта

(Юношеские музыкальные впечатления Владимира Горовица)

Ныне ни у кого не вызывает сомнения тот поистине уникальный вклад, который внес в развитие мирового исполнительского искусства один из великих пианистов XX века — В. С. Горовиц. Пожалуй, никто из значительных исследователей его творчества не упускал из виду то, что пианист родился в Украине, что в Киеве прошли его детство и юность. Действительно, здесь Горовиц впервые прикоснулся к фортепиано и получил блестящее музыкальное образование; с концертными залами, музеями и театрами этого города связаны его первые художественные впечатления. Вместе с тем, киевский период творческой биографии В. Горовица исследован значительно хуже, чем иные, относящиеся уже к годам эмиграции, хотя известно, что именно в это время, то есть в первой четверти ХХ века, интенсивно шли процессы культурного структурирования и профессионализации региона, которые, в частности, осуществлялись и во всех сферах музыкального искусства. В наибольшей мере это относится к концертной жизни Киева сыгравшей, пожалуй, самую выдающуюся роль в творческом формировании В. Горовица.

илл.31. Вход в «Музыкальный переулок». Здание Музыкального училища, с 1913 г. — Консевратории. Фото из личного архива Ю. З.

Не останавливаясь здесь подробно на общей характеристике киевских концертных сезонов начала XX ст.[107], все же укажем, что к этому времени и в данной сфере Киев выдвинулся в первый ряд крупнейших центров (наряду с Петербургом и Москвой). Даже список имен выдающихся исполнителей, выступавших на киевских концертных площадках в первые два десятилетия XX века (в сезонах от 1902/1903 до 1920/1921 гг.), выглядит впечатляюще — здесь гастролировали очень многие западноевропейские и российские исполнители-виртуозы, дирижеры, композиторы и многие прославленные музыкальные ансамбли[108]: пианисты А. Аренский, Ф. Блуменфельд, Е. Бекман-Щербина, Л. Годовский, И. Гофман, А. Гольденвейзер, А. Горовиц, А. Есипова, А. Зилоти, В. Ландовска, В. Лютш, И. Миклашевская, Г. Нейгауз, С. Прокофьев, С. Рахманинов, Артур Рубинштейн, В. Сафонов, А. Скрябин, В. Скрябина, Э. Чернецкая-Гешелин; скрипачи Л. Ауэр, Т. Билявский, Я. Коциан, Ф. Крейслер, Ж. Манен, П. Сарасате, А. Серато, М. Сикар, Я. Хейфец; виолончелисты Х. Беккер, Е. Белоусов, А. Вержбилович, Ж. Гекинг-Денанси, А. Глен, Ж. Жерарди, П. Казальс; дирижеры А. Боданцки, Э. Вендель, А. Гречанинов, М. Ипполитов-Иванов, А. Коутс, С. Кусевицкий, И. Лассаль, Н. Малько, В. Сафонов, Г. Фительберг, О. Фрид; вокалисты Маттиа Баттистини, А. Нежданова, Титта Руффо, Л. Собинов, Ф. Шаляпин, инструментальные ансамбли Парижского общества старинных инструментов, Берлинское филармоническое трио, Брюсселский квартет, Квартет герцога Мекленбургского, Пражский квартет, «Sevcik-quartett» из Варшавы.

Помимо гастролеров из других стран и городов, в концертах часто встречаются имена киевлян — пианистов Г. Беклемишева, М. Домбровского, К. Михайлова, В. Пухальского, С. Тарновского, Г. Ходоровского, А. Штосс-Петровой, скрипачей А. Колаковского, Ю. Пуликовского и М. Эрденко; виолончелиста Ф. фон Мулерта; дирижеров Ф. Блуменфельда, А. Виноградского, Р. Глиэра, И. Палицына, Л. Штейнберга. Квартет Киевского Отделения Императорского Русского Музыкального Общества (КО ИРМО) практически еженедельно выступал с новыми программами[109].