Семь походов по Восточному Саяну
Шрифт:
Утром 27 июня поплыли к Базыбайскому порогу. День выдался отличный. Солнце позолотило горные вершины, покрыло медью мохнатые кедры на склонах. На небе ни облачка.
Иван часто останавливает моторку, чтобы поудить в уловистых местах. На Нижне-Китатском пороге — это километрах в четырех ниже устья Нижнего Китата — лесник заявил: «Сейчас поймаю ленка или тайменя». И действительно, с четвертого заброса взял двухкилограммового ленка. В прозрачной, как стекло, воде хорошо видно, как мечется схватившая блесну рыба.
Километрах в четырех выше устья Нижнего Китата подплыли к острову Кедровый. «Здесь, на отмели, наши рыбаки и нашли Кошурникова». Баяндин заглушил мотор, мы вылезли на остров почтить память легендарного изыскателя.
…Задание они получили нелегкое: определить возможность строительства железной дороги Абакан — Нижнеудинск вдоль берега Казыра. Сплав инженеры вели поздно, в октябре. Вода в это время малая, плот шел неохотно, цеплялся за камни. Поход затягивался, а тут еще раннее похолодание, снегопады, шуга. И вот, когда изыскание выполнено — доказана возможность строительства дороги левым берегом — и случилось непредвиденное.
Журавлев и Стофато плыли на салике, Кошурников — он вылез, чтобы облегчить плот, — брел берегом…
Нельзя без душевного волнения читать предсмертные строки этого мужественного человека.
«3 ноября, вторник. Пишу, вероятно, последний раз. Замерзаю. Вчера, 2.XI.42 г., произошла катастрофа. Погибли Костя и Алеша. Плот задернуло под лед, и Костя сразу ушел вместе с плотом. Алеша выскочил на лед и полз метров 25 по льду с водой. К берегу добраться помог я ему, но на берег вытащить не мог, так он и закоченел наполовину в воде. Я иду ползком. Очень тяжело. Голодный, мокрый, без огня и пищи. Вероятно, сегодня замерзну».
В молчании стояли мы против быстрины Кошурникова и смотрели на бегущую воду…
Миновав «баню» — шиверу с огромной скалой посередине реки — а потом шиверу против речки Рыбной, услышали, наконец, Базыбайский порог. До него от Верхней Казырской плыли около семи часов, то есть поднялись километров на шестьдесят. Лагерь разбили на левобережном, усеянном наносником пляжике. Сложили снаряжение, развели костер и осмотрели порог. Он очень бурен, хотя протяженность совсем небольшая. Схваченная скалами река и бьющая в правобережную стену водяная лавина исключают возможность сплава по нему на резиновой лодке. На мощном скальном нагромождении левого берега — памятник из камней. В 1957 году, во время съемки кинофильма о Саянах, здесь утонул кинооператор. Об этом человеке мне рассказывали еще в Верхней Гутаре.
Сколько ни бросал Иван блесну, ни тайменя, ни ленка так и не поймал, зато ближе к вечеру Валентин и Роман были вознаграждены двумя десятками хариусов, из которых и сварили замечательную уху. Пока ели ее (а нас гнус), наступили сумерки. Мои друзья погоняли лихим посвистом притаившегося у тропки зайчишку и легли спать…
С рассветом по камням левого берега перетащили лодку, снаряжение и уже к восьми были готовы к отплытию. Через Ворота лодку протащили на бечеве, а Спиридоновы щечки — берегом по камням. К полудню достигли лагеря экспедиции геологов.
Рассказывая о своих делах, геологи сообщили, что Саяны перспективны как кладовая целого комплекса ценных полезных ископаемых, в том числе и редкоземельных элементов.
Вечером завхоз экспедиции уложил в свой склад нашу надувашку, часть снаряжения — все, что нужно для будущего сплава по Казыру, шутливо взвесил и наши рюкзаки: «По тридцать килограммов! Счастливо вам отдохнуть!».
Уже в сумерках пришла непогодь. Небо заполнили рваные тучи. Укрылись в барак. Прогремел гром, блеснула молния и… ни капли! И так бывает. Провожаемые добрыми напутствиями Баяндина и геологов, на рассвете мы ушли к близ расположенному Верхнему Китату.
Только услыхали гул мощного порога — это в километре выше устья реки — заморосил дождь.
Геологи нас предупреждали: «Выше порога таймени и ленки не поднимаются, там только хариусы».
Несмотря на дождь, Валентин и Роман сделали еще одну попытку половить на спиннинг. Но безуспешно.
Вдоль правого берега Верхнего Китата — обозначенная затесками тропа. Пока что от нее не отрываемся — легче идти. Но именно здесь, на тропах, и подстерегают людей клещи. Запольский предупредил: «На участке Кордово — Курагино в начале мая от укусов энцефалитных клещей пострадали три женщины. Одна умерла». Геологи проходят специальную вакцинацию. Мы же уколов не делали. Еще больше опасных насекомых оказалось у древней избушки первого правобережного ручья.
Первые два дня прошли в борьбе с травяными джунглями. Лето в Саянах встречает путника не только теплом и солнцем. Высокотравье, гнус, дожди отравляют удовольствие.
Трудней всего идти первому. Есть места, где заросли вдвое превышают человеческий рост. Тропка часто теряется, и мы как носороги ломимся через чащу. А дождь все льет и льет, и наши рюкзаки в прямом смысле тяжелеют.
Смотрю на товарищей: как-то себя чувствуют? Валентину 26 лет, отслужил в армии, турист. Трудности принимает как должное. Роман рослее и крепче, но в армию не призывался, быстрее раздражается.
Уже вблизи Татарки, второго на нашем пути ручья, окончательно умаявшись, укрылись от все усиливающегося дождя под развесистым кедром. Тут мы и остановились на ночевку.
Проснулись вместе с тайгою. Вырвавшиеся из-за гор лучи осветили и обрадовали лес. В нем снова закипела жизнь! Предложил оторваться от реки в сторону гор. Там нет леса, высокой травы, гнуса. Может и мишку выследим. В отряде полное единодушие. «Скорей наверх».
Весь этот день лезли по кручам. Уже под вершинами увидели в метрах восьмистах северного оленя. Долго наблюдали, как он пасется. Зверя донимал гнус, и он все время бегал по зеленому плато, подолгу замирая на снежниках.
Еще двое суток мы двигались горными склонами к верховьям Белого Китата — самого крупного из притоков Верхнего Китата. Обходим живописнейшие цирки с богатой альпийской растительностью. Потом идем однообразными гольцами. Осторожно спускаемся с них по каменистым осыпям — курумникам. Наверху чувствуем себя преотлично: здесь прохладно, нет гнуса. Перед нами высятся южные склоны Фигуристого белка с пиком Эдельштейна и ледником Стальнова. (Так их назвал руководитель экспедиции геологов известный профессор А. Г. Вологдин в 1929—1930 годах).
Изрезанные глубокими пропастями южные склоны хребта Крыжина, тем более Фигуристого белка, без альпинистского снаряжения не осилишь, и мы снова поворачиваем на восток. Не без трудностей спустились в долину Белого Китата и сразу же утонули в медвежьих траншеях, высокотравье. Июнь и первая половина июля — время медвежьих свадеб. С конца мая и в июне самку сопровождают несколько самцов, в первой половине июля чаще всего встречаются семейные пары. Ружье держу наперевес.
На следующий день достигли Среднего Китата. Переход через него был наиболее труден. Пришлось валить деревья, наводить переправу. Тут чемерица, маралий корень, медвежья дудка, живокость и, царство певчих и их короткохвостых птенцов. Они непрерывно вспархивают тут и там. Один запутался в стеблях при взлете, и я осторожно его подхватил. Как он жалобно запищал! Я тут же подбросил его в воздух.