Чтение онлайн

...они оказались словно во дворце багдадского халифа. Огромный коридор, везде персидские ковры, пальмы...живут же в профессорской зоне...

И все, потом провал в памяти...

Апрельское утро было теплым и влажным, оно деликатно втискивалось в приоткрытое окно, которое он оставил на ночь в нарушение инструкции.

По его прикидкам, от такого количества спиртного, что было освоено вчера ночью, он должен был бы полдня лежать влежку. Но происходило что-то странное: его состояние улучшалось, и улучшалось буквально "на глазах". Было ли это связано с вибрацией на одном из браслетов, что красовались на его запястьях?

Похмелья и след простыл. Минут через десять он уже встал на ноги, пошел, умылся на кухне, и даже выкурил сигарету на лестнице. Вот это да! Браслеты или нет, но он готов был свернуть горы! Напевая что-то себе под нос, вышел из лифта на первом этаже корпуса.

Ведьма Евменовна, забирая у него дежурные ключи, против обычного молчала и не говорила ничего. Рен отметил это про себя. Невероятно. Немыслимо. Ей рот зашили, не иначе?

Пива бы сейчас для полного счастья, но надо на занятия ехать...как ни странно, но пива не хотелось...что происходит со мной, озадачился Рен, присаживаясь задницей на спинку скамейки, в парке перед корпусом Г и опять закуривая.

А может, не ехать на занятия? Можно и не ехать, дорогой, вай ме! Лекцию пропущу, пожалуй, подумал Рен. Ну и ладно. Подумаешь, лекция. А вот на семинар по партсовпечати надо бы.

Но тащиться на "Библиотеку имени Ленина" уже расхотелось. Тем более, что он заметил некоего маленького человечка, карлика, направлявшегося явно к нему. Тот подошел, оглянулся вокруг, словно стараясь запомнить всю эту утреннюю красоту, шумно вдохнул большим носом. Сказал:

– Товарищ Розин? Здравствуйте.

Рен был в ответ как мог вежлив:

– Здравствуйте, товарищ. Мы разве знакомы?

– Пока нет. Но у нас с вами есть общий знакомый.

– И кто же он?

– Варыхан. Я считаю его своим другом.

Хорошо, что Ренат сидел...Странно, он этого карлика никогда раньше не видел. Друг Варыхана, а он, Ренат, об этом ни сном ни духом!

– Вас вызывает товарищ Казак, - продолжал карлик, - по поводу вашего вступления в Партию.

Сигарета дрогнула в пальцах Рена.

– Меня вызывает товарищ Секретарь? А что случилось?

– Да все хорошо, не волнуйтесь. Просто вас ждут. Пойдемте.

Рен поднялся и пошел за карликом...нет, за человеком. Прежде всего, перед ним - человек. Они прошли "вертушку", углубились в зону А, дошли до лифтового холла и тут человек, вызвав лифт, исчез из поля зрения. И только тогда Рен понял, что так и не спросил его имя. Зато возникла маленькая женщина, сидящая в кабине лифта на единственном стуле. Рен вошел, двери за ним закрылись, и через минуту яростного вознесения наверх он уже выходил на десятом этаже, где располагался партком Основной партии Главного здания.

Но заседание парткома по поводу меня должно состояться только через неделю, подумал он.

...здесь царила тишина. Двери не хлопали ежеминутно, служащие не бегали как угорелые из кабинета в кабинет. Было все солидно. Даже слишком солидно. Тишина этажа поразила Рена. Если кто-то и появлялся в коридоре, то ненадолго.

Рен медленно прошел в сторону парткома. Заглянул. Секретарша, не поднимая головы:

– Можете войти, товарищ Розин. Сергей Михайлович ждет вас.

Он протиснулся в огромную дверь и очутился в огромном кабинете. Здесь все тоже было солидно. Секретарь Основной партии, круглолицый, с короткой стрижкой, в очках, поднялся ему навстречу:

– Входите, товарищ Розин, очень рад вас видеть. Сейчас принесут чай. Или, может быть, пива желаете?

Рен покосился на свои руки с браслетами Близнецов. На их темном металле спокойно мерцали три зеленые точки. Так хорошо как сейчас он не чувствовал себя никогда в жизни. Хотелось ущипнуться больно-больно...

– Ну, тогда чай, - продолжал Секретарь, истолковав молчание Рена по-своему.
– Светлана Сергеевна, нам чайку, пожалуйста.

Был Секретарь весь в белом. Костюм на нем был модного кроя, импортный, и мужчина смотрелся в нем как генерал на отдыхе, скажем, на курорте союзного значения. Улыбнулся:

– Меня зовут Сергей Михайлович...у меня к вам будет всего пара вопросов, с позволения сказать, и затем мы вас примем.

Пока Светлана Сергеевна собирала чай, Секретарь сказал:

– Приятно с вами познакомиться, товарищ Розин...вы откуда родом? Я, например, родился в Белоруссии, а жил в Кировской области. А вы, с позволения сказать?

– Я из Чебоксар, знаете?

– О, ну, конечно! Мы же с вами, получается, почти земляки, с позволения сказать!
– воскликнул Секретарь.
– Что ж, зовите меня Михалыч, товарищ Розин! Но - к делу!

Мне хотелось бы понять - какова ваша истинная цель вступления в партию?

Рен раскрыл рот и...:

– Ну, видите ли, товарищ Секретарь...то-есть, Михалыч, да, так вот, я - как все. Если честно, не знаю, в армии вступил в кандидаты для того, чтобы показатели части поднять...

Произнеся эту ахинею, совершенно не владея собой at the moment, Рен отметил про себя, что Секретарь не удивлен и не злится. Он согласно кивал и улыбался.

– Понимаю, да, понимаю, - говорил он, - перестройка и ускорение дают современному человеку уникальные возможности. И привилегии в выборе - тоже.

Ренат во все глаза смотрел на него. Секретарь продолжал:

– Что ж...мне все ясно. Светлана Сергеевна, ну, где вы там!

В кабинет как по команде протиснулись несколько человек в одинаковых невзрачных серых костюмах. За ними царственно вошла, заранее улыбаясь, будто происходило что-то торжественное, Светлана Сергеевна, в короткой юбке, с ногами от ушей на высоких каблуках и длинной заплетенной косой, ниспадающей через левое плечо на левую грудь. Хм...однако, когда она сидела, всей этой красоты видно не было.

Секретарь кивнул:

– Товарищи!
– торжественно возгласил он.
– Позвольте мне от имени и по поручению...в свете перестройки и ускорения...и в свете решений последнего съезда нашей Партии под председательством товарища Эм-Си Пятново...поздравить товарища Розина с вступлением в ряды Основной партии нашей Страны, с позволения сказать...

Он обвел взглядом всех стоящих.

– Принято единогласно?

Серые костюмы согласно кивали. Ренат почувствовал себя просто-таки нелепо.