Семь пятниц на неделе
Шрифт:
Да он же живой!
Инстинктивно дергаюсь, пытаясь отодвинуться подальше от стен-внутренностей. Не заметил ли этого еще кто-то из пассажиров?
И вдруг замечаю, что Ирен смотрит на меня с таким пониманием и спокойствием, так крепко сжимает мою ладонь, что лифт – живой организм, во внутренностях которого мы находимся сейчас, и который еще мгновение назад раздумывал, не сглотнуть ли нас всех одним махом – этот лифт медленно выдыхает, прожилки исчезают, и двери открываются…
Ирен все сжимает мне руку. Ее теплое, странно крепкое рукопожатие возвращает к реальности. Теперь она стоит с закрытыми глазами. Боги небесные, что это было?!
Большинство людей едут невысоко, до 8-го или до 16-го, на этих этажах они пересаживаются и следуют дальше по своим делам. Нам с ними не по пути.
Нам на самый верх.
Наваждение из лифта еще действует на меня, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не выбежать вслед за людьми. Спокойно… ничего страшного не случилось…
Я не добирался еще ни разу на общественном лифте выше 30-го этажа. Просто не приходило в голову, да и для чего, там же все равно все закрыто.
Чуть ниже 30-го этажа располагался Музей землеведения или просто земли, как его называли. Сейчас это несколько законсервированных этажей. Но над ними есть одно заведение, куда можно добраться, только зная код замка в особом, маленьком лифте. Я наведываюсь туда постоянно вот уже в течение двух последних лет. Меня там знают, я там постоянный и родной для всех.
Над бывшим музеем, превратившимся в пустое и закрытое кладбище каменных экспонатов, благодаря запутанным лифтовым и коридорным сообщениям, а еще больше благодаря коррупции, прекрасно функционирует знаменитый антипартийный бар «Семь пятниц на неделе».
Конец ознакомительного фрагмента.