Чтение онлайн

— Хорошо, я все сделаю.

— Вот и отлично, — и Сава выскочил вон так же резво, как недавно забежал.

Класс в едином порыве жадного любопытства уставился на Эрно. Учитель не спеша вернулся к столу, сел, вытянул ногу и только после всех этих манипуляций обратил внимание на учеников:

— В чем дело?

— Так что там с нашей практикой? — знакомый рыжий прилипала рискнул высказаться за всех. Дамиан посмотрел на него так, будто впервые про это услышал:

— А что непонятного? Со следующей недели у вас начинается практика, по результатам которой самых бездарных из общей бездарной массы отчислят. Если этого мало, проведите расследование. Мне некогда нянчиться с вами.

После занятия Стефания кивнула Ситри, и та отловила Альберта, когда он уже почти выскользнул из аудитории. Его друг с философским видом остановился поодаль, и облокотился на крайнюю парту.

— Пусти! — взвизгнул Берт. — Что за произвол? Герма-а-ан!

Ситри ослабила хватку, и Берт дернулся, высвобождая ворот кителя из ее пальцев. Стефания выглянула в коридор и, вернувшись в класс, прикрыла дверь.

— Надеюсь, ни у кого из вас нет желания вылететь из училища? — она в первую очередь посмотрела на Германа и, получив отрицательный ответ, удовлетворенно кивнула. — Отлично. Тогда ты, — она ткнула пальцем в Альберта, — пойдешь в деканат и разузнаешь подробности.

— Почему я? — возмутился он, но Стефания уже все решила.

— Потому что ты кажешься самым безобидным и, как бы ни противно это признавать, умеешь нравиться людям. И не смотри на меня так! Я не то, что остальные, понял?

Герман тихо усмехнулся, и Стефания развернулась к нему:

— А ты пойдешь к старшекурсникам. Они должны поделиться опытом.

Герман перестал усмехаться и нахмурился:

— Почему я?

“Почему я”, “Почему я”. Все парни такие тугодумы? Стефанию это раздражало.

— Потому что ты выглядишь серьезнее своего дружка, и тебя могут принять за своего.

Герман какое-то время так пристально изучал ее, что Стефании показалось, что она как минимум забыла надеть юбку.

— Что?

— У меня есть встречное предложение, — лениво обронил он. — Ни один старшекурсник не устоит перед хорошенькой юной первокурсницей, я слышал, в том году был недобор по женской части. Тебе нужно будет просто улыбаться и хлопать ресницами.

Ситри насупилась перехватила свою сумку на манер пращи и приготовилась атаковать наглеца, а сама Стефания вспыхнула до корней волос и, размахнувшись, влепила парню хлесткую пощечину. Голова Германа мотнулась в сторону, и он едва устоял на месте, но в лице совершенно не поменялся, и этот факт страшно злил Стефанию. Никто не смеет так с ней обращаться. Она повторно вскинула руку, но ее кисть внезапно перехватил Альберт.

— Не надо, пожалуйста. Ты делаешь ему больно. Зачем?

Стефания дернула рукой, но Берт держал крепко. Ситри крутанула сумку за ручку, примериваясь, а потом с громким гэканьем обрушила ее на парня. Учитывая силу и старание Ситри, ему не позавидуешь, однако он ловко увернулся от “снаряда” и удивленно воззрился на девицу:

— Вы что делаете? Разве так обращаются с друзьями? Скажи им, Герман.

Стефания опешила. Друзьями?

— Ты правда такой идиот?

Герман отклеился от парты и, пройдя к выходу мимо Берта, хлопнул его по плечу.

— Оставь их. Они тебя не понимают, — уже в дверях он остановился и, не оборачиваясь, сказал: — Мы все узнаем, но не потому, что ты так хочешь.

Стефания проводила ребят взглядом, чувствуя, что в своем плане упустила что-то важное. Понять бы только, что.

— Что не так, Ситри? — она повернулась к подруге. — Почему мне кажется, что они победили?

Телохранительница пожала плечами, ничуть не раздосадованная неудачей.

— Может, вам стоит быть немного проще? Эти люди совсем другие, ваши слова могут показаться им… резкими.

Стефания досадливо закусила губу. Она не привыкла, чтобы ее поучали, да и Ситри прежде никогда этого и не делала.

— Не знаю, — пробормотала она. — Может, ты и права.

Известие о предстоящей практике поставило на уши весь первый курс второго потока, особенно после того, как выяснилось, что первый поток в ней участия не принимает. То, что будущие офицеры в училище на особом счету, секретом не было, но с таким явным проявлением дискриминации новички сталкивались впервые. Старшекурсники отказались обсуждать подробности практики, поэтому план Стефании провалился, так толком и не начав претворяться в жизнь. Девушка моментально вышла из себя, и ребятам пришлось срочно бросить занятые позиции и устроиться возле так любимого Германом фонтанчика, чтобы переждать бурю.

Этим и воспользовался Берт, чтобы вывалить на друга свою “гениальную” идею.

После объявления о практике все оставшиеся до отбоя часы он вертелся вокруг Германа волчком, пробовал зайти к теме с разных сторон — от банального нытья до более тонких техник, к которым прибегнул интуитивно. Но и очаровательно улыбаться пришлось до судорог в челюстях. Берт умел быть настойчивым. Герману пришлось сдаться.

— Ты понимаешь, что если нас поймают, не поздоровится обоим? — Герман на удивление бесшумно шагал по плитке, которая скрипела, кряхтела и звенела под ботинками Берта. Тот торопливо закивал:

— Да-да!

— Незаметно, — пробурчал Герман в ответ и вздохнул. Стефания уснула быстро, а вот ее пугающая подруга бдила до последнего. В итоге пришлось выйти много позже, чем планировалось.

Они шли в оружейную, где Берт надеялся “хоть одним глазком” посмотреть на “эту красавицу”. Само собой дело было рискованным и откровенно запрещенным правилами училища, Герман и сам не знал, зачем согласился. Наверное, потому, что Берт все равно бы пошел, так лучше приглядеть за ним, чтобы снизить количество и вредное действие его глупостей. А без них точно не обойдется.

— Почему ты так вцепился в эту шпагу? — тихо поинтересовался Герман, и Берт одержимо захихикал:

— Она… Она идеальна. Баланс, заточка, сталь, — он мечтательно улыбнулся. — Мы созданы друг для друга. Представь, как она может пригодиться нам на практике.

— Мы ничего не знаем о практике, — начал Герман и сбился. — Тсс… Тихо!

Он вдруг схватил Берта за рукав футболки, увлекая в тень. Где-то позади раздались и тут же стихли голоса. Хлопнула дверь, и все смолкло. Герман перевел дух, предусмотрительно не разжимая пальцев. Когда убедился, что в коридоре они остались вдвоем, задал еще один мучивший его вопрос:

— Откуда ты знаешь, как попасть в оружейную?

Берт загадочно блеснул лиловыми глазами.

— Одна девушка сказала. Понимаешь, ей тоже там кое-что нужно, вот мы и договорились, что поможем друг другу.

Все-таки, несмотря на очевидную наивность и доверчивость, иногда Альберт умудрялся проявлять чудеса сообразительности и изворотливости. Меньше чем за день составил план и нашел сообщника. И все из-за какой-то железяки. Хотя, вспоминая подробности того эпизода на тренировочной площадке, Герман приходил к выводу, что все-таки не ошибся. Это та самая шпага, которая раньше принадлежала Альберту. Отсюда проистекал самый важный вопрос, который пока было просто некому задать. Как так вышло, что Берт и его оружие оказались в УВМД по отдельности? Надо бы припереть декана к стенке, но чутье подсказывало Герману не торопиться с этим.