Чтение онлайн

В благодарность за лечение мальчик открыл кентавру свою тайну: он умеет чувствовать правду.

Злющий носился по земле и разрушал все, что попадалось ему под руку. Он все еще гневался на упорхнувшие от него волшебные крылья и перебирал способы мести коварной сфинксе. Но ни один из них не годился: волшебство крыльев действует только тогда, когда их отдают добровольно.

В печальных раздумьях забрел кентавр в сад своего брата. Добрейший выскочил и тепло обнял близнеца. А тот только фыркнул.

– Братец, – улыбнулся добряк, – давненько тебя не видел. А я вот тут новый сорт винограда вывел. Такое вино дает – не поверишь! Отведаешь – спасибо скажешь.

– Это ты спасибо скажи, что я твою песочницу не развалил, – проворчал злюка, но пошел за братом. Может, его близнец и нюня, но в растениях и животных толк знает!

Засиделись братья: вино и впрямь вкусным оказалось, да еще и само с лозы капало. Вот диво-то.

И опьянел злющий кентавр! Подобрел и завел речь о деяниях, которые он совершил по миру. Мальчик, что сидел рядом с Добрейшим, тихонечко шептал «правда», когда злодей был честен и «неправда», когда тот мог прихвастнуть.

Рассказал Злющий и о крыльях сфинксы. Мальчик подтвердил его слова.

Добрейший пригорюнился: брат его замахнулся на мифическое существо.

– Мы, конечно, тоже порождения мифа, но не в наших руках определять судьбу мира, – рассуждал добряк. – Нужно, чтобы кто-то рассказал несчастной женщине, чего она лишилась! Иначе она так и проживет, не ведая своей судьбы! – патетически воскликнул кентавр и опасливо взглянул на похрапывающего брата. Тот лишь копытом дернул во сне, и добряк, успокоившись, продолжил:

– Но кто же это сделает? Ведь я не могу бросить мой сад и моих питомцев. Хотя кого я обманываю… Просто боюсь ввязаться в бой с братом!

– А я не боюсь! – воскликнул мальчик. – Быть может, если к сфинксе вернутся ее крылья, она оживит наш уничтоженный караван?

– Но ты мал, – вздохнул кентавр, – а пустыня велика и зла, не хуже моего братца…

– Ничего, – человечек гордо вздернул голову, – я готов сразиться и с пустыней, и с твоим братом.

Мальчик посадил попугая на плечо и отправился в путешествие.

Где-то посередине пути мальчик услышал за собой топот копыт – его догонял кентавр.

– Привет! – сказал Добрейший. – Я тоже хочу разобраться в этой истории.

Так они долго шли по пустыне. Мальчик и попугай молчали, а кентавр пел. Да как – будто душой ноты выводил.

Заслушался мальчик кентавра. Так заслушался, что себя потерял.

Проснулся он на краю оазиса, рядом мирно посапывал утомленный кентавр. «Надо же, добряк заснул, а там люди страдают!» – эта мысль билась в голове мальчика с того момента, как он глянул на сомлевшего от жары кентавра. Нет, он не станет терять время, а то опоздает.

Мальчик огляделся в поисках попугая и отправился в дальнейший путь. Стрелой пролетел он громадное расстояние и наконец выбежал к пещере – сфинкса должна быть там. Где же еще? Вот, сидит и в ус не дует, а за рекой люди страдают. Мальчик даже немного разозлился на полуженщину. Ну да что с нее взять, мифические существа ведь немного простоваты. Придет время, и они канут в прошлое, а Землей будут править люди!

Мальчик притормозил, удивленный своими мыслями, но тут же припустил вверх по тропинке, ведущей к пещере. Люди-то страдают, их нужно спасти.

– Кто ты? – встретила его вопросом сфинкса. – Ты явно не из этих мест.

– Да, я не местный, – дерзко ответил мальчик, – но я знаю о страданиях здешних людей гораздо больше, чем ты, столетиями сидящая у порога.

– И правда, прихожий, – нахмурилась полуженщина, – жители оазиса меня уважают.

– Они тебя уважают, а ты не хочешь им помочь! – заорал маленький путник.

– Да в чем дело? И что с ними случилось? Ведь я только и делаю, что решаю их проблемы! Они живут, как у бога за пазухой.

– Их пожирает чудовище из реки!

– Какое еще чудовище? В реке водится безобидный змеекот, он только мух обижает!

– А вот сейчас он требует либо сказок, либо человеческих жертв! И сказки у людей на исходе!

– Что за бред? – сфинкса покачала головой. – Монстр, требующий сказок?

Мальчик и сам понимал, что это звучит не очень… но слова так и выскакивали из него, словно горох из проткнутого мешка.

– Поспешим! – он потянул сфинксу за руку.

Мальчик буквально тащил за собой переполненную сомнениями и подозрениями сфинксу. Оазис разросся пышными деревьями и углубился прозрачными озерами далеко в пески: жители деревни с пользой применяли советы премудрой полуженщины. Вокруг пели птицы и стрекотали неизвестные насекомые. Мальчик очень спешил: у него было такое ощущение, что кто-то подгоняет его, что они опаздывают.

Неожиданно из стройного хора птичьих голосов выделился один – хриплый и каркающий.

– Кхазяи-и-и-ин! – это был попугай, которого потерял мальчик. Он выглядел потрепанным и ободранным. Вместо хвоста, который восстановил ему Добрейший, торчало куцее перо.

– Нашелся! – мальчик погладил птицу, присевшую ему на плечо, по хохолку. – Но нам сейчас некогда разговаривать! Нужно спешить!

– Стой! – закричал попугай. А поскольку хозяин не обратил на него внимания, попугай прицелился и аккуратно тюкнул его клювом по макушке.

Мальчик осел в высокую сочную траву. Его решимость бежать во имя спасения людей слабела с каждым вздохом. Какое чудовище? Сфинкса права: в реке живет безобидный змеекот. Он способен разве что улов стащить.

Мальчика заполнило ощущение неправды. Сколько же вранья он наворотил!

Сбивчиво, едва сдерживая слезы обиды на себя, мальчик рассказал сфинксе и о книге, и о кентавре, и о крыльях, спрятанных в пещере.

Поначалу полуженщина не могла сообразить, о чем толкует мальчик. То кого-то спасать, то самой спасаться, но постепенно память возвращалась к сфинксе.

– Вспомнила! – воскликнула она и обняла мальчика человеческими руками. – Теперь-то я понимаю, почему неотлучно прозябала в этом скучном оазисе! Кроме крыльев должна быть еще чернильница с волшебными чернилами! Скорее назад!

У пещеры зализывал царапины кентавр.

– Злющий! – каркнул попугай.

– Я уже понял, – пригорюнился мальчик. И как он попутал братьев? Злющий, когда проклинал реку, был уже ослаблен борьбой со сфинксой и ее крыльями, вот и не хватило его на что-то более серьезное, а мальчика он одурманил сладкоголосым пением, когда превратился в Добрейшего и догнал его в песках.