Чтение онлайн

— Господин Браун нарушает принципы работы. Вводит новую степень секретности…

Антоний Кучмерчик, доверенное лицо Новака в коллективе Заморского, является человеком ЦРУ. Он тоже начинал с работы на англичан, которые уступили его своим заокеанским союзникам. Для работы в секторе пригоден примерно в той же степени, что и Уршула Ясиньчук. Похож на нее с точки зрения умственного развития и уровня знаний. Допускает аналогичные ошибки.

Однако он имеет богатую биографию. Когда ему было немногим больше десяти лет, он вступил в гитлеровскую организацию Тодта и был послан на фортификационные работы в Норвегию. Ему удалось сбежать в Швецию. Оттуда он был перевезен в Англию. Англичане решили использовать его как диверсанта, и он должен был быть переброшен в тыл к немцам. Прежде чем закончился курс его обучения, третий рейх капитулировал. Тогда англичане направили Антония Кучмерчика на еще более секретные курсы с целью внедрить его в роли диверсанта на этот раз в Польшу.

Кучмерчик никогда не говорил о том, где он побывал. Вообще он ничего не рассказывал о своем прошлом. Работая в «Свободной Европе», он продолжал служить ЦРУ: функции глаз и ушей Новака в коллективе Заморского исполнял по собственной инициативе и склонности к доносам.

Вместе со мной в секции работали еще Веслава Трояновская, Михалина Копчевская и Кристина Дудин-Борковская. Все они были женами людей, имевших определенные заслуги перед «Свободной Европой» и ЦРУ. Например. Веслава Трояновская — жена Трояновского, который перед войной был известным спортивным комментатором польского радио, а позже утверждал, что передачи «Свободной Европы» на польском языке являются продолжением наилучших традиций польского радиовещания. В награду за такие заслуги перед «Свободной Европой» должность на радиостанции была предоставлена и его жене, ибо две зарплаты в доме — это больше, чем одна. Муж Михалины Копчевской был диктором (умер в 1968 году).

Много места заняло бы представление всех лиц из польской секции «Свободной Европы». Поэтому я ограничусь лишь теми, кого смог узнать ближе или кто по тем или иным причинам выделялся на фоне остального коллектива.

По рангу и служебному положению я должен начать с Яна Новака — директора польской радиостанции «Свободная Европа». Настоящее имя и фамилия Яна Новака — Здислав Езёраньский. Подарки на именины от своих сотрудников, как правило ценные, он принимает два раза в году: в дни Яна и Здислава.

У Новака столько вариантов автобиографий, сколько случаев для их представления. Не изменяется в них только дата и место рождения — 15 мая 1913 года, Варшава — и факт окончания высшего учебного заведения в Познани, где он был ассистентом профессора Эдварда Тайлора на кафедре экономики и истории Познанского университета. Однако эти подробности относятся к довоенному времени. Различные версии биографии начинаются со дня, в который Новак сообщает дату и обстоятельства своего побега из гитлеровского плена.

Чаще всего он рассказывает, что сбежал из эшелона с пленными под Краковом. В этой же группе беглецов был якобы, как иногда он добавляет, и Юзеф Циранкевич. Я уже упоминал о том, что директор Новак — один из нескольких десятков директоров в мюнхенской «Свободной Европе» — страдает манией величия. В сознательно создаваемых ситуациях, которые по его замыслу должны восприниматься как «минуты откровения», он говорит о себе как о человеке, ниспосланном Польше судьбой, и вожде польского народа. Он считает, что каждая выдающаяся личность должна чуть ли не с колыбели совершать поступки исторического значения. Новак, правда, начал рубить головы уже в зрелом возрасте, но с молодых лет, что он с гордостью подчеркивает, встречал и близко знал людей либо великих, либо таких, кто пользовался большим уважением. Когда, например, он говорит о периоде учебы в гимназии имени Адама Мицкевича в Варшаве, он всегда сообщает, что в одном классе с ним учились Ян Котт и Рышард Матушевский, а немного более старшим коллегой был Адам Рапацкий.

О первых двух годах своей жизни после побега из плена Новак высказывается неопределенно. В передаче, которой в 1969 году «Свободная Европа» начала цикл «Портреты наших сотрудников», Новак говорил: «Сначала я сотрудничал, впрочем довольно непостоянно, с полковником Влодаркевичем. Это меня не совсем устраивало. Слишком много было здесь политики, причем не такого рода политики, которая отвечала бы моим взглядам. В конце концов в 1941 году я нашел поле деятельности, которое мне особенно подходило, а именно «акцию Н…»

Новак, известный своими взглядами, которые открыли ему дорогу к креслу директора польской или, точнее, антипольской секции радиостанции «Свободная Европа», открыто не любит уточнять, какие он имел или сейчас имеет политические взгляды. Это не черта его характера, а главным образом избранная тактика. Он хочет быть в глазах доверчивых людей непогрешимым пророком, не опасаясь, что кто-нибудь разоблачит его мошенничество. Такую роль можно играть, только если не пытаешься ничего по-настоящему предвидеть, можно также хвастаться постоянством убеждений, если никто их до конца не знает.

Новак принимал участие в подпольном движении в годы оккупации. Однако у него явная склонность к переоценке своей роли в «акции Н» и искажению фактов. Эта акция, как известно, заключалась в разработке и распространении антигитлеровских листовок, брошюр, газет и распоряжений, написанных на немецком языке и так отредактированных, что они могли считаться делом рук самих немцев — членов тайных оппозиционных организаций. Преувеличивая свои заслуги в «акции Н», хвастаясь подпольными подвигами, Новак создает себе ореол борца за свободу. Эти мифы ему нужны для поддержания репутации у американцев в качестве доказательства, что они имеют сотрудника с большим опытом работы в пропаганде.

Действительные функции Новака в «акции Н» до конца еще не выяснены. Многое говорит о том, что уже во время войны Новак имел связь с английской разведкой. Сотрудничал с нею он намного шире и глубже, чем это должно бы вытекать из нормальных связей секретных служб двух государств-союзников. Три раза выезжал он из оккупированной Польши. Во второй раз находился в Лондоне восемь месяцев и тогда открыто перешел на службу к англичанам. В июле 1944 года был вновь переброшен в Польшу. Именно об этой миссии он широко рассказывал в упомянутой уже мною передаче.

Я процитирую отрывок из нее, который, с точки зрения исторической правды, вызвал много сомнений. Большинства из названных мною людей в то время уже не было в живых, и, следовательно, они не могли все это опровергнуть. Этот отрывок, как я полагаю, с полной определенностью вскрывает главную черту характера Новака.

«Отправлял меня главнокомандующий генерал Соснковский, с которым, впрочем, я летел из Лондона в Италию в одном самолете… Отправлял меня 10 июля премьер Миколайчик… Отправлял меня Тадеуш Ромер, тогдашний министр иностранных дел…»

Одним словом, верхушка эмигрантских властей. Ниже Новак не спускался. В Польше дело обстояло аналогичным образом. 30 июля 1944 года, за два дня до начала восстания в Варшаве, Новак якобы явился к главнокомандующему Армией Крайовой генералу Бур-Коморовскому.

«Было уже слишком поздно. После восстания генерал Коморовский сказал мне, что если бы я прибыл в город на пять минут раньше, то все, что я должен был сделать, могло б иметь решающее влияние на ход событий. Но в момент, когда я докладывал, основные решения, собственно, уже были приняты…»