Чтение онлайн

Согласно законодательству, уголовная ответственность начинается с десятилетнего возраста, но дело, о котором я расскажу далее, вынудило меня признать, пусть и крайне неохотно, что трехлетний ребенок способен совершить преднамеренное убийство. Разумеется, бывают случаи, когда трехлетние дети случайно убивают брата или сестру, из благих намерений пытаясь научить плавать в ванной или пытаясь помыть в стиральной машине, но это нельзя назвать преднамеренным убийством. Согласно английскому законодательству, оно подразумевает не только смерть жертвы, но и, как следует из названия, намерение преступника совершить убийство.

Я прибыл в Девон, чтобы провести вскрытие пятимесячного младенца, умершего в приморской деревушке. Он показался мне довольно маленьким для своего возраста, поскольку родился недоношенным, но в остальном у него не было ни болезней, ни травм. За исключением ужасно поврежденной головы — многочисленные переломы черепа с одной стороны, множественные ушибы мозга, рваные раны и кровоизлияния. На другой стороне лица имелись сильные ссадины, а верхняя губа была разорвана.

Первоначально я решил, что ссадины возникли из-за того, что ребенка хватали руками, и предположил, что лицо сжимала большая рука взрослого человека. Серьезные повреждения головы и мозга указывали на тупую травму, нанесенную со значительной силой.

Затем полиция показала мне протокол допроса предполагаемого преступника, объяснив, что ему всего три года. Казалось невероятным, чтобы такой маленький ребенок мог совершить столь чудовищное преступление, не говоря уже о необходимом для этого усилии. Полиция рассказала мне об обстоятельствах предполагаемого преступления. Смерть наступила в деревенском детском саду, организованном местными родителями. Матери поочередно помогали присматривать за детьми, и мать этого ребенка, чей старший сын посещал этот детский сад, закатила его, спящего в прогулочной коляске, в смежную комнату, закрыла дверь, а затем, засучив рукава, принялась за работу с мелками и порошковой краской.

Младенец оказался в своего рода кабинете с твердым бетонным полом. Там были картотечные и обычные шкафы, где хранилось различное оборудование. Возникли споры о том, был ли ребенок пристегнут в коляске и если был, то насколько хорошо.

Мать, воспитательница и другие помощники заходили в кабинет, чтобы забрать нужные им вещи, стараясь не беспокоить ребенка. Все, за исключением матери, сказали, что у них не было времени даже взглянуть на него.

Через два часа после того, как ребенка оставили в кабинете, воспитательница вернулась туда и на этот раз уже не могла не посмотреть на ребенка: он лежал на полу в луже крови. Она сообщила, что увидела склонившегося над телом младенца трехлетнего Джейми. Скорая приехала очень быстро, но младенец получил слишком тяжелые травмы и скончался вскоре после приезда медиков.

Я не принимал участия в полицейском расследовании и понятия не имею, сколько человек было допрошено и хорошо ли следователи изучили передвижения всех, кто заходил в комнату. В роли главного свидетеля выступал четырехлетний старший брат Джейми — он не ходил в этот детский сад, но сообщил, что Джейми по секрету рассказал ему, как сбросил младенца из коляски на пол и размозжил ему голову.

И Джейми, и его брат были по отдельности опрошены специалистом по допросу малолетних детей.

Сначала дознаватель долго играла с Джейми в комнате, полной игрушек, постепенно используя их, чтобы убедить его рассказать о случившемся в детском саду. Наконец она задала главный вопрос. (Курсивом выделены примечания дознавателя.)

Перед вами отредактированный отрывок очень длинного, крайне противоречивого и, я бы сказал, весьма неубедительного допроса. Любой, кто когда-либо пытался добиться рационального объяснения от трехлетнего ребенка, поймет, насколько нелегко было дознавателю, какой бы большой опыт она ни имела. Тем не менее протокол допроса Джейми был передан в коронерский суд [16] вместе с расплывчатыми обвинениями его четырехлетнего брата.

Коронер признал смерть подозрительной [17] , и полиция рассказала об обстоятельствах смерти ребенка местным газетам, которые не уделили ей особого внимания, назвав «трагическим несчастным случаем с участием трехлетнего ребенка».

Что касается меня, я не могу поверить в вину брата — ни тогда, ни сейчас. Я понятия не имею, какие еще взрослые находились в тот момент на территории детского сада, ничего не знаю об их передвижениях, равно как и о возможных мотивах причинения вреда младенцу. Кроме того, мне ничего неизвестно о семье погибшего ребенка.

Поначалу я был убежден, что только взрослый мог приложить силу, с которой был убит ребенок, особенно с учетом характерных синяков на лице, сильно напоминавших следы, остающиеся, когда человека с силой хватают руками. Не успел я приступить к составлению второго черновика своего отчета, как позвонили из полиции. Они спросили, когда будет готов отчет, и напомнили, чтобы я признал в нем возможность получения этих травм в результате падения на бетонный пол, спровоцированного трехлетним ребенком.

Я действительно признавал такую возможность. Она существовала, хоть и была чрезвычайно маловероятной. Я был уверен, что убийца — кто бы это ни был — намеревался как минимум причинить младенцу боль: подобные травмы не могли быть получены в результате даже самой буйной игры. Тем не менее в глубине души я так и не смог поверить в то, что Джейми хватило бы сил убить ребенка. Перечитывая протокол допроса сейчас, я в очередной раз прихожу к выводу, что минимальный возраст уголовной ответственности никак не может составлять три года.

Потом — плаксивый школьник с книжной сумкой,

Умыт до глянцу, нехотя, улиткой

Ползущий в школу.

Стояла зимняя ночь, и только я лег спать, как зазвонил телефон. Голос на том конце провода просил меня приехать в Кент. В больнице при подозрительных обстоятельствах умер ребенок.

Без лишних вопросов я оделся и сел в машину. Подозрительные обстоятельства — это фраза, которая создает ощущение спешки, хотя мертвые уже никуда не торопятся. Я ехал на юг, отчасти ожидая увидеть в морге тело младенца. Поскольку смерть произошла в больнице, я предположил, что какие-то незадачливые родители поздно вечером обнаружили, что их ребенок не дышит, вызвали скорую, и все попытки его реанимировать не увенчались успехом. Хотя синдром внезапной детской смерти — достаточно естественное явление, в то время к подобным случаям всегда относились с подозрением.

Меня встретили уставшие полицейские с мертвенно-бледными лицами. Мы расположились в комнате для родных, и помощник протянул мне кружку горячего чая, в то время как детектив объяснил, что на самом деле погибла семилетняя девочка. Ранним вечером поступило сообщение о том, что она пропала, и начались поиски. Наконец в полдесятого того же вечера она была найдена в парке полицейской собакой. Кинолог тут же вызвал медиков, которые прибыли с орущей сиреной и огромным количеством оборудования. Ребенка незамедлительно доставили в больницу, где все попытки реанимации не увенчались успехом. Инспектор сообщил, что, по словам медиков, она уже была какое-то время мертва, когда ее нашли.