Чтение онлайн

Предвестником грядущей катастрофы в Таджикистане стали события начала 1990 года, когда слухи о якобы прибывших в Душанбе беженцах-армянах собрали у здания ЦК Компартии 11 февраля демонстрантов.

Уже на следующий день выкрики в толпе «Долой армян!» сменились требованиями: «Долой Махкамова!» (на тот момент первого секретаря ЦК Компартии Таджикистана, который 29 ноября 1990 года после введения соответствующей должности был избран Верховным Советом на пост президента Таджикской ССР).

К вечеру 12 февраля в ответ на открытие огня милицией холостыми патронами начались поджоги ларьков и погромы магазинов. Пострадали, в первую очередь, представители армянской общины, но жертвами погромщиков стали и многие русскоязычные жители Душанбе.

К вечеру 13 февраля в столицу ввели танки и армейские подразделения (около 5 тысяч военнослужащих), был установлен комендантский час. К 14 февраля беспорядки удалось подавить.

Согласно официальным данным, в период с 11 по 14 февраля убитых было 22 человека, раненых — 565. Возбудили 332 уголовных дела со 129 фигурантами, в том числе 37 несовершеннолетними. В зарубежных источниках фигурирует цифра в 25 убитых, из них 16 таджиков, 5 русских, 2 узбека, татарин и азербайджанец. Из числа раненых 56 % пострадавших и 41 % тяжело пострадавших — этнические русские. [31]

Начавшийся тогда конфликт убедительно продемонстрировал, что в единый монолитный этнос таджики за время советской власти так и не оформились. Долгие годы власть бессменно удерживали северные таджики — ленинабадцы (так, с конца 1930-х годов первыми секретарями ЦК Компартии Таджикистана становились исключительно выходцы из тех мест).

Как и для многих конфликтных зон бывшего СССР, августовские события 1991 года стали неким детонатором.

Сверхосторожность, проявленная лидером союзной республики К. Махкамовым в эти дни, его неумение ориентироваться в быстро менявшейся политической обстановке обеспечили оппозиции формальную возможность открыто выступить против правящего режима.

А к тому времени в Таджикистане официально действовали несколько серьезных политических сил, готовых побороться за власть: движение «Растохез» («Возрождение») — организация национально-демократической ориентации, зарегистрированная 21 июня 1991 года, лидеры — Тахир Абдуджаборов (председатель), Халифабобо Хамидов, Шарофиддин Имомов; Демократическая партия Таджикистана и Исламская партия возрождения.

После достаточно массовых антиправительственных митингов в Душанбе Махкамов был смещен, и к власти вернулся Р. Набиев, бывший первый секретарь ЦК Коммунистической Партии Таджикистана.

Принятие 9 сентября 1991 года Верховным Советом республики «Закона о провозглашении независимости Таджикистана» открыло Набиеву прямой путь к власти. Уже на следующий день был принят Закон «О выборах Президента Республики Таджикистан», [32] и 24 ноября 1991 года Набиев был избран президентом.

Одновременно между президентом и лидерами оппозиции было подписано соглашение, по которому Р. Набиев обязался не преследовать оппозиционеров, а противостоящая сторона дала согласие действовать только законными методами и не предпринимать никаких действий антигосударственной направленности.

Однако равновесие политических сил было крайне шатким, и все понимали, что очередного раунда борьбы за власть не избежать. Мало того, находившиеся у власти посткоммунистические структуры во главе с президентом стремились взять реванш и подавить всякое инакомыслие в стране. И вскоре предлог для расправы с оппозицией был найден — экстремистские взгляды ее некоторых лидеров, например, председателя Демократической партии Таджикистана Шодмона Юсуфа.

К марту 1992 года кризис во взаимоотношениях власти и оппозиции окончательно назрел. 6 марта в Душанбе был арестован видный демократ, депутат Верховного и городского Советов председатель горисполкома Максуд Икрамов. Причем арест был санкционирован парламентом и специально созванной сессией городского совета Душанбе. Этим актом президент Набиев фактически разорвал соглашение, подписанное с силами оппозиции.

11 марта Душанбинский городской суд приговорил одного из руководителей «Растохеза» Мирбобо Миррахимова к двухлетнему тюремному заключению за «клевету на председателя Верховного Совета Таджикистана Сафарали Кенджаева».

После ряда безрезультатных пресс-конференций, организованных руководством оппозиции в связи с этими событиями, 22 марта в Душанбе состоялся многотысячный митинг в знак протеста против судебных преследований руководителей Демократической партии Таджикистана. Обстановка все более накалялась. Последней каплей стала прямая трансляция 25 марта по республиканскому телевидению заседания Президиума ВС Таджикистана, на котором С. Кенджаев обвинил министра внутренних дел Мамадаёза Навжуванова (памирца по происхождению) в превышении полномочий. Обвинения были высказаны в крайне оскорбительной форме. Навжуванов, в свою очередь, обвинил председательствующего в дискриминации горцев.

Цепь провокационных действий руководства Республики привела к желаемому результату. Уже утром 26 марта на площади Шохидон (бывшая имени Ленина) перед президентской резиденцией собралось около 500 человек, преимущественно, выходцев с Памира. В течение нескольких последующих дней их число непрерывно росло, в ряды митингующих вливались группы жителей других районов Таджикистана. Началось выдвижение политических требований, среди которых наиболее важными были: отставка спикера парламента Кенджаева, а затем и всего парламента, принятие новой конституции, выборы в Верховный Совет на основе многопартийности, а также прекращение преследований оппозиции.

1 апреля так называемый «Общественный комитет по защите конституционного строя» объявил альтернативный митинг в поддержку президента на площади Озоди (бывшей имени 800-летия Москвы). Однако после окончания месяца Рамазана 4 апреля на площадь Шохидон прибыло свыше 50 тысяч человек из сельской местности, что резко изменило расклад сил в столице.

Набиев, не ожидавший такого размаха антиправительственных выступлений и не имевший возможности подавить их силой (милиция заняла откровенно нейтральную позицию), начал вести политику лавирования. С одной стороны, он обещал оппозиции некоторые уступки в виде определенных политических реформ в будущем, с другой — делал все, чтобы сохранить Кенджаева и парламент как опору своей власти. В качестве обязательного условия начала переговорного процесса он выдвинул требование прекращения митинга. Одновременно правительство организовало несколько провокаций с целью вынудить оппозицию пойти на явно антигосударственные действия, как то: избиение ряда журналистов из демократического лагеря, нападение на штаб-квартиру ИПВТ, обстрел машины одного из оппозиционеров и прочее.

Стоит сказать, что и со стороны оппозиции обстановка в республике нагнеталась: прежде всего, необходимо отметить экстремистские выступления «демократа» Ш. Юсуфа, который уже 7 апреля заявил, что участие русских в событиях может иметь тяжелые последствия. Общая обстановка существенно обострилась к концу первой недели апреля. Свидетельством начавшегося кризиса в руководстве стали просочившиеся слухи о том, что Набиев уже готов пожертвовать Кенджаевым.

10 апреля сессия областного Совета ГБАО приняла декларацию об образовании в составе Таджикистана Памиро-Бадахшанской автономной республики. В последующие дни на площадь Шохидон прибывало пополнение из кишлаков, активизировалось сельское духовенство, преимущественно каратегинского происхождения, постоянно в эти дни выступавшее на митингах и возбуждавшее антирусские настроения (например, мулла кори Мухаммаджон). Начались переговоры между Набиевым и Кенджаевым, который категорически отказался уйти в отставку. Президент впервые для обоснования легитимности своей власти открыто сослался на «волю Аллаха».

Начавшаяся 20 апреля XIII сессия Верховного Совета Таджикистана наделила Набиева полномочиями Верховного Главнокомандующего, попутно присвоив ему звание генерал-полковника. На этом фоне власть открыто стала угрожать митингующим.

В ответ оппозицией был предъявлен ультиматум об отставке Кенджаева, срок которого истекал в 14:00 21 апреля. Однако депутаты продолжали отстаивать своего спикера. В ответ митингующие сформировали отряды «гвардии», которые отправились на захват парламента.

Последней попыткой избежать «большой крови» стало решение сессии парламента ввести в состав президиума бывшего кандидата в президенты Сайфитдина Тураева, главы мусульман кази-калона А. Тураджонзода и заместителя председателя ДПТ Аслиддина Сахибназарова. Однако данное решение не достигло своей цели: оппозиция восприняла его только как признание своей силы.