Чтение онлайн

Торговцы уже закрывали свои лавки, и вскользь она заметила, что внутри помещений очень много маленьких детей. Кто-то держался за юбки своих матерей, кто-то бегал по комнатам, играя в догонялки. Гелеронда даровала многое: она дала людям мирную жизнь, позволив им ускользнуть от когтей королей, жаждущих получить как можно больше курильщиков. Здесь не имелось сирот, какой некогда была она. И все эти дети знали, что такое расти в семье, даже если сама Гимлор этого и не получила. Увиденное придало ей сил.

«Я все делаю правильно. Я на правильном пути».

Наконец впереди показалась травяная лавка – лачуга, кажущаяся крошечной даже по мерке Гелеронды. Гимлор ухмыльнулась, сообразив, что лавка находится очень далеко от главной улицы. Будь на то ее воля, они бы остались в этой паршивой лачуге навсегда или вовсе вернулись бы на материк. И так было бы намного лучше.

Лавку освещала скромная лампа, работающая на масле листоколокола. И стоило женщине почуять шедший от нее легкий запах серы, и она тут же вспоминала о виденных ею в боях, много лет назад, курильщиках – они обливали этим маслом свои травы, прежде чем поджечь.

Они были совсем одни. Она трижды постучала в дверь.

– Могу я вас побеспокоить?

– Зависит от обстоятельств. Нужно что-то купить? – откликнулись из магазина.

Разумеется, Керион был там. Как и его спутник – был он столь же рослый, но волосы у него были длиннее и более растрепанными, а за густой бородой он, похоже, вообще не ухаживал.

Гимлор нашла в кармане пропотевших брюк несколько золотых монет и бросила их мужчине, более похожему на кузнеца или повара, чем на торговца: столь сильны были у него руки и столь широки живот и грудь:

– Конечно. Все, на что этого хватит. Могу я поговорить с мистером Керионом?

Керион явно не спешил с ней общаться?

– Что привело вас сюда, мадам Гимлор? – с легким раздражением спросил он, возвращаясь к своим делам.

– Нам нужно кое-что обсудить, – сказала она.

– Я не думал, что после нашего разговора вы так быстро ко мне придете. Да еще и со своим головорезом. По крайней мере, теперь я знаю, что вы меня уважаете.

Эдмир свирепо уставился на него, и Гимлор с трудом удержала его, чтоб боец не бросился в схватку. Глаза его горели гневом… Но нет, сейчас он должен был просто молча стоять рядом, показывая, что может быть угрозой. Тихой угрозой.

– Вы льстите себе, мистер Керион. Если бы я хотела, чтобы вы ушли, я не стала бы утруждать себя визитом к вам.

– Вы весьма в себе уверены.

Она уселась на один из деревянных ящиков, которыми был заставлен весь магазин, а Эдмир остался стоять. Ящики были наполнены травами. А раз у торговцев были столь большие запасы, значит, они изо всех сил пытались найти покупателей. Но учитывая, что сушеных трав хватало надолго, торговать ими было весьма проблематично. Эти двое были по уши в дерьме.

– И если вы не хотите, чтобы я ушел, что же вы от меня хотите, мадам?

– Я готова сделать вам предложение. Мне настолько больно его делать, что вы и представить не можете, но, если я объясню, почему я это предлагаю, вы все поймете.

– Боже-боже! Предложение. Слышишь, Кексим? Звучит просто прекрасно.

Она решила не обращать внимания на насмешки. Она сглотнула и продолжила:

– Я хочу, чтобы вы взяли на себя ту же обязанность, которую выполняли раньше. Чтобы вы стали стражем Гелеронды.

Трое слуг сновали вокруг Орберезиса, подготавливая ему платье. Мужчина едва мог стоять на ногах, настолько сильной была головная боль. Сейчас он уже научился различать ее разные виды. Иногда боль проходила полосой по лбу. Иногда он чувствовал мучительное давление в висках. Это было еще терпимо. Гораздо хуже были мигрени. Тогда ему казалось, что где-то у него в голове образуется странный комок – иногда сбоку, иногда на лбу, иногда сзади, – который неустанно бился и пульсировал, отчего он чувствовал дикое утомление, понимал, что он побежден и ослабел. И все, что ему оставалось, это лишь сжимать зубы. Хотя гораздо хуже было то, что ему предстояло не только игнорировать эту удушающую боль, но и пытаться сохранить образ бога.

Слуги работали молча и безустанно, снимая мерки и стараясь, чтоб мантия как можно лучше села на стройное тело. А сам Орберезис едва мог спокойно устоять. Он понятия не имел, понимали ли это слуги и были ли они верующими, но они явно знали, кто он. А потому своей кротостью выражали благодарность. Va Binit, сказали они, что означало «Наш спаситель» – и это невольно заставило его задуматься, насколько плохо Доэм и Тура обращались со слугами.

– Как долго вы во Дворце Великолепия?

Этот простой вопрос до безумия напугал бедных слуг. Они обменялись взглядами: каждый боялся открыть рот и в то же время было видно, они опасались, что Истинный Бог разгневается, не получив ответа на вопрос.

– Вы можете говорить свободно. Воспринимайте это как исповедь. Все, что вы скажете мне в этих стенах, будет секретом, который я унесу с собой в могилу. И я присмотрю за вами и, возможно, за вашими детьми. Поняли? А если вы проголодаетесь, дайте мне знать, и я вас накормлю. Если кто-то ударит вас, дайте мне знать, и я посмотрю, что можно сделать.

Они все еще не осмеливались взглянуть на него, но то, насколько широко были распахнуты их глаза, намекало, что сейчас они лихорадочно обдумывают его слова. Оставалось лишь надеяться, что они увидят в нем защитника. Ведь они остро нуждались в этом, так же как он нуждался в шпионах и союзниках, которые будут рядом в этих коварных залах.

– Ну? – продолжил настаивать он. – Говорите со мной свободно. Всегда.

– Всю жизнь, Всевышний, – заговорил молодой длинноносый юноша. – Мы рождены здесь.

Орберезис изо всех сил попытался забыть мигрень и сосредоточиться на беседе:

– И хорошо живется?

Этот вопрос был проверкой. Полностью доверять им было нельзя. Они могли быть шпионами Тайшая, или кто-то еще мог послать их, чтобы следить за каждым его шагом. Но для начала можно было проверить их лояльность и оценить, насколько вероятно, что они согласятся быть его шпионами.

– Не с чем сравнивать, – откликнулся длинноносый.

«Им не с чем сравнивать». Это звучало многообещающе.