Чтение онлайн

Михаилу Михайловичу было уже около тридцати, он занимал должность командира лейб-гвардии Егерского полка, был весел, остроумен и красив, великолепно танцевал и слыл любимцем большого света, где за ним прочно укрепилось прозвище Миш-Миш. Когда ему исполнилось 20 лет, он по правилам, существовавшим в Доме Романовых, стал получать ежегодно около 200 000 рублей и почти все эти деньги тратил на строительство собственного дворца, мечтая поселить в нем избранницу своего сердца, которую он все еще искал, но не находил. В поисках своих он влюблялся то в одну девушку, то в другую и всякий раз получал один и тот же ответ: «Она тебе не пара».

Наконец его выбор — выбор сердца, а не ума — остановился на английской графине Торби. Однако и на этот раз повторился стандартный отказ: происхождение графини по материнской линии было довольно сомнительным, и потому она не могла войти в семью Романовых. Михаил Михайлович настаивал на том, что София Торби достаточно благородна, а что ее родословная не совсем обычна и, быть может, для царского Дома даже неординарна и именно это придает всему делу шарм. Мать графини Торби, Наталья Александровна Пушкина, была дочерью великого поэта. В первом браке дочь Пушкина была замужем за М. Л. Дубельтом — сыном преемника Бенкендорфа Л. В. Дубельта. Однако брак ее оказался неудачным, и Наталья Александровна, не добившись развода в России, уехала за границу. Там она довела дело до конца, получила развод и вышла замуж за герцога Нассауского, чей отец был женат на великой княгине Елизавете Михайловне — внучке Николая I. Для того чтобы брак не считался мезальянсом, Пушкина получила титул графини Меренберг. А ее дочь от брака с герцогом, известная как графиня София Торби, все же стала морганатической супругой великого князя Михаила Михайловича, так как он пренебрег запретом императора и уехал в Англию, где и прожил с Софией Торби до конца своих дней.

А теперь о цесаревиче. Николай, возвратившись в Петербург и несколько раз побывав в театре, вдруг понял, что его прежнее влечение к Матильде Кшесинской уже успело перерасти в нечто большее.

В январе 1892-го совершенно неожиданно Николай пришел в дом Кшесинских, объяснился хотя и робко, но вполне определенно в своих чувствах к Матильде, попросил разрешения бывать у нее. С этих пор он стал проводить у Матильды вечера, а потом вместе с Николаем, а порой и без него гостями Кшесинских стали сыновья великого князя Михаила Николаевича — великие князья Георгий, Александр и Сергей. «Михайловичи» хотя и доводились Николаю двоюродными дядьями, но были почти одного с ним возраста, а Сергей был даже на год младше своего племянника. Это делало вечера у Кшесинских равно интересными для всех.

Однажды Николай задержался у Матильды почти до утра. В эту ночь он сказал, что вскоре должен будет уехать в Германию для сватовства. Он назвал и имя невесты — Алиса Гессенская. Николай и Матильда понимали, что их любви придет конец, как только будет сыграна свадьба цесаревича с гессенской принцессой, ибо и Николай был однолюбом и отец-император никогда не позволил бы своему старшему сыну впасть в распутство, имея жену. Кроме того, Николай был очень честен и прямодушен. Он ничего не скрывал от Матильды, позволяя читать ей свои дневники, где писал о ней и об Алисе.

«Мною он был очень увлечен, ему нравилась обстановка наших встреч, и меня он, безусловно, любил, — писала Кшесинская. — Вначале он относился к принцессе как-то безразлично, к помолвке и браку — как к неизбежной необходимости. Но он от меня не скрыл затем, что из всех тех, кого ему прочили в невесты, он ее считал наиболее подходящей и что к ней его влекло все больше и больше, что она будет его избранницей, если на то последует родительское разрешение…

Известие о его сватовстве было для меня первым настоящим горем. После его ухода я долго сидела убитая и не могла потом сомкнуть глаз до утра. Следующие дни были ужасны. Я не знала, что дальше будет, а неведение ужасно.

Я мучилась безумно».

Когда Николай вернулся, он сказал, что его сватовство кончилось ничем: Алиса отказалась перейти в православие, — а это было непременным условием брака, и помолвка не состоялась.

По возвращении в Петербург все вернулось на круги своя — их любовь вспыхнула с новой силой, и оба они старались не думать о неизбежной разлуке.

Так наступило лето 1892 года.

Кшесинские имели небольшую усадьбу Красницы, в 63 верстах от Петербурга, и лето обычно проводили там. Но в этом году Матильда приезжала в столицу гораздо чаще, чем раньше, — к тому вынуждали ее репетиции, а кроме того, в их городской квартире ждали ее письма от Николая, так как они условились, что вся корреспонденция будет посылаться им на квартиру.

Все письма и записочки от Николая Матильда собирала, по многу раз перечитывала и берегла всю жизнь.

Тем же летом Николай уехал в Данию, а когда возвратился, то узнал, что Матильда вместе с одной из своих сестер — двадцатисемилетней Юлией, за которой ухаживал барон Зедделер, — сняли на Английской набережной двухэтажный особняк, в котором до них жил великий князь Константин Николаевич с балериной Кузнецовой. Дом был прекрасно отделан, а мебель оставалась той же, что и при прежнем хозяине.

Как только Николай вернулся, сестры Кшесинские устроили новоселье, пригласили множество гостей и получили массу подарков. Николай подарил ей восемь золотых чарок для водки, украшенных драгоценными камнями.

Роман их стал затухать летом 1893 года, но Николай по неисповедимой причине стал все сильнее любить Алису, которая все равно оставалась его невестой, и не мог разделить себя на две части.

Теперь же пришла пора познакомиться и с невестой цесаревича.

Младшая дочь Великого герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и герцогини Алисы, чьей матерью была английская королева Виктория, родилась 25 мая 1872 года. По обычаям лютеранской религии девочке дали имя Алиса-Виктория-Елена-Луиза-Беатриса, в семейном же обиходе ограничивались лишь первым именем из пяти — Алиса. Когда ей исполнилось девять лет, умерла ее мать, и девочку забрала к себе бабушка — Виктория. Английский двор и английская культура произвели на девочку неизгладимое впечатление и оставили глубочайший след в ее душе. В двенадцать лет Алиса впервые увидела Петербург, где на свадьбе своей старшей сестры Эллы с великим князем Сергеем Александровичем познакомилась со старшим сыном императора — Николаем. Ему было тогда шестнадцать, и Алиса воспринимала его как человека намного старше себя, о котором можно было лишь мечтать, хотя разница в возрасте была всего четыре года.

Второго января 1916 года, вспоминая об этом, она написала Николаю: «32 года тому назад еще детское сердце уже стремилось к тебе с глубокой любовью». Но в 1894 году, когда Николай поехал в Дармштадт свататься к Алисе, дела для него обстояли не столь благоприятно. Объяснялось это тем, что принцесса с детства отличалась серьезностью, скромностью, застенчивостью, а также глубокой религиозностью с весьма заметным уклоном в мистицизм. Кроме того, она была по-прусски консервативна и не хотела изменять своей конфессии, выпавшей ей на долю при рождении.

Этому способствовало и то, что, находясь в Вестминстере, при дворе королевы Виктории, Алиса углубилась в теологию и теософию и получила столь основательную богословскую подготовку, что позднее ей присвоили степень доктора философии Кембриджского университета. Столь серьезное отношение к вопросам религии сильно мешало гессенской принцессе изменить вероисповедание. Это обстоятельство и было главным препятствием на ее пути к императорской короне России.

И хотя Николай ей очень нравился и Алиса могла сознаться себе, что даже любит его, вопрос перемены вероисповедания едва не погубил все дело.