Семейная реликвия
Шрифт:
– И вы решили, что я кокошник продала?
– Ну а что нам было думать? Никого чужих больше не приходило.
– Да почему вы так уверены? Вас два часа дома не было. Меня, кстати, тоже. Ларик в школе, наверное, был.
– Маврикия в тот день соседки у Казанского видели.
– Да за это время можно весь дом вынести!
– А замок? Он же целый был.
– Да ваш замок пальцем открыть и закрыть можно, – наседала Котя.
– Все равно знать надо, где искать, – не сдавалась Аделаида Петровна.
– А я, по-вашему, знала? – снова спросила Котя, удивляясь ее упертости.
Ведь ясно же: украл тот, кто знал о кокошнике и выбирал время, чтобы на него не пали подозрения. Ему было точно известно, что в квартире появилась посторонняя, вот он и решил – сложились подходящие условия. Почему же Аделаида так настойчиво сопротивляется очевидным фактам? Не потому ли, что знает вора? Конечно, так и есть. Потому что этот вор…
– Это не он, – быстро сказала Аделаида Петровна, словно прочитав что-то на Котином лице.
Котя вдруг до ужаса разозлилась. Хороша добрая старушка! Своих обвинять не хочет, а чужого человека – пожалуйста! Она сузила глаза и подбоченилась:
– Не он, говорите! А я думаю, что это он и есть! А знаете почему? Больше некому! Он дверь своим ключом открыл, потому и замок целый! Больше всех возмущался и на меня показывал!
Котя все наступала и наступала на старушку, пока та не прижалась спиной к стене.
– Зачем ему родную мать обворовывать?
– Да мало ли! Деньги нужны стали! Проигрался! Пропил!
– Он не пьет! – из последних сил сопротивлялась Аделаида.
– Ну и пусть! Все равно других кандидатур нету! Сева это, и больше никто! – неистовствовала Котя.
– Да Богоматерью клянусь: не мог он! Не такой человек!
– Все у вас не такие, одна я такая! Но я тоже не на помойке себя нашла и огульно обвинять в воровстве не позволю! Я сейчас же пойду в полицию и напишу заявление!
Котя так разошлась, что ей самой казалось, будто из ее глаз сыплются искры.
И тут припертая к стене Аделаида Петровна пришла в себя:
– А ты чего в моем доме разоралась! Подозрение от себя отвести хочешь? То-то я смотрю – с тортиком приперлась! Купить меня вздумала?
Старушка отлипла от стены и двинулась на Котю. Родные стены придали ей сил.
– Ишь ты, малявка выискалась! Заявилась лисой, а потом на меня, старого человека, орать взялась!
Схватив со стола полотенце, она замахнулась на обидчицу. Котя отпрыгнула и мгновенно пришла в себя.
– Аделаида Петровна, да что вы! Я на вас не нападаю! Просто справедливости хочу! Это же вы первые меня обвинили! А я, честно, вообще ни при чем!
– Ни при чем? А кто при чем? Я, что ли?
– И вы ни при чем! Мы обе не виноваты, а ругаемся! Нам надо не ссориться, а думать, как кокошник отыскать. Я ведь тоже его найти хочу!
– А чего ж ты на меня орать стала?
– Это от обиды и от волнения. Простите меня, пожалуйста.
Котя молитвенно сложила руки. Аделаида отступила и перевела дух.
– Знаешь что, девонька, иди-ка ты к себе. После поговорим.
Она добрела до дивана и тяжело опустилась на него. Котя покраснела от стыда. Господи, ну разве так можно? Напустилась на бедную старушку, а ведь она в самом деле не виновата. Берегла кокошник как зеницу ока, и на тебе! Украли!
– Аделаида Петровна, – покаянно начала Котя и подошла к дивану, на котором, громко дыша, сидела хозяйка.
– Ой, что-то плохо мне, – шепотом сказала та и прижала руку к сердцу.
Котя засуетилась:
– «Скорую» вызвать или врача?
– Неотложку. Неотложку вызывай, – поникнув головой, прошептала Аделаида.
Котя выхватила из кармана телефон и дрожащей рукой набрала номер.
Не хватало еще, чтобы ее сочли виновной в смерти Аделаиды!
Через полчаса приехала «Скорая» и забрала старуху в больницу.
– Что с ней? – спросила Котя, провожая носилки.
– Сердце, – равнодушно кинул молодой розовощекий врач. – В таком возрасте немудрено. Хорошо еще, что быстро вызвали.
– Она жить будет?
– Вечером позвоните, все узнаете.
Вечером явился Сева и сообщил Ларику, который ошивался в кухне, что у матери был приступ, но его вовремя купировали. Молодцы врачи, быстро прикатили. Спасли старушку.
Котя стояла за углом и слушала, опустив голову. Заходить не стала. Не хватало еще, чтобы Сева прибил ее на месте за то, что довела Аделаиду до приступа!
Ей было ужасно стыдно. Утешительной, впрочем, стала надежда, что кокошник обязательно отыщется.
Странно было на это рассчитывать, но она почему-то так думала. Впрочем, недолго.
Вернувшись в комнату, Котя уселась на кровать и стала представлять картину своего триумфа. Вот она незаметно входит в кухню, зовет Аделаиду, которая топчется у плиты и, скромно потупясь, протягивает кокошник. Котя словно воочию увидела радостно-восхищенное лицо соседки и то, как она дрожащими руками берет драгоценную вещь…
Видение возникло и тут же растаяло под грубым напором реальности.
Куда делся этот проклятый кокошник? Кто его украл? Где искать?
На эти вопросы ответа не было и, главное, не предвиделось.
На что же тогда она надеялась? На свой ум и сообразительность? Но ведь этого катастрофически мало! Искать украденную вещь в городе, где из знакомых одна Светка, да и той нету, все равно что пойти туда, не знаю куда, и принести то, не знаю что!
Обругав себя последними словами за глупое решение искать пропажу, Котя загрустила.
От нечего делать она стала перебирать книги на Светкиной полке. Может, почитать чего-нибудь? Успокоиться, прийти в себя. А то мозги уже плавиться начинают.
Она не была любительницей чтения и считала, что прочитанных по школьной программе книг вполне хватит на жизнь. А что? Минимальный список освоен: Чехов, Толстой, Достоевский. Так сказать, джентльменский набор. Во всяком случае, она знала, кто написал «Анну Каренину» и ни за что не перепутала бы его с автором «Муму». В их семье оголтелых книголюбов не водилось. Но скорее родителям было просто некогда. Врачам «Скорой» вообще не до книг. Сутками на работе. Мотались даже в область. И погибли, добираясь в дальний поселок на вертолете. Он упал так далеко, что, когда спасатели добрались, от тел почти ничего не осталось.