Чтение онлайн

«Откуда дровишки?» — захотелось спросить близнецам. Действительно, несмотря на юный возраст, они могли считать себя продвинутыми райтерами, да и в дизайне показали себя молодцами. Но в университете ни о чем подобном они не рассказывали: их будущая гуманитарная специальность не связывалась с изобразительным искусством. Не скрывали специально, но и не распространялись. Кто мог открыть Абу Салеху эту сторону их бытия? Наверное, тот человек, который посоветовал им обратиться к Абу Салеху. Однако они не спросили. И правильно сделали: Абу Салех никогда не выдавал своих источников информации. Складывалось иногда впечатление, что ему, как героям арабских сказок, служат джинны…

— Занимаемся. А что? Мы и дизайном занимаемся, если надо…

— Надо! — обрадовался Абу Салех. — Обязательно надо! Тут как раз у меня друзья создают свой клуб под названием «Канопус». Им уже выделили полуподвал, но все эти кирпичные стены надо как-то оформить, создать атмосферу, понимаете?

— Понимаем, — сказал Кирилл. Он уже подсчитал, в соответствии с отцовскими уроками, что такая работа обойдется куда дороже, чем их долг. Но Абу Салех улавливал все их колебания:

— Друзья у меня небедные. Ваш долг — так, мелоченька… или, как это сказать, мелочишка? — Редкие запинки или не совсем точно подобранные слова лишь подчеркивали, насколько хорошо этот экзотический молодой человек знает русский язык. — Если справитесь, вам от них перепадет кое-что покрупнее. Буду рад помочь. Все в ваших руках.

Дальше отказываться было неловко. В назначенный день и час Кирилл и Ростислав Скворцовы явились по указанному адресу в полуподвал, куда подтягивались и другие, незнакомые им райтеры. И не только райтеры… Близнецы не заметили, как за работой перезнакомились с ядром будущих завсегдатаев «Канопуса». А потом наступило блаженное время бесконечных разговоров. Близнецы поняли, насколько, в сущности, до сих пор они были одиноки. Да, конечно, они всегда располагали обществом друг друга, но это не было настоящим общением, так как они всегда чувствовали себя единой личностью. Да, у них были школьные и студенческие знакомые, но общение с ними было поверхностным.

В «Канопусе» братья Скворцовы впервые ощутили настойчивый интерес к себе со стороны других людей, и этот интерес им льстил. Здесь радовались их приходу, восхищались их райтерским дарованием… А попутно разговоры касались немалого числа остроактуальных и захватывающих тем. Среди посетителей и тружеников «Канопуса» считалось хорошим тоном рассуждать о гибели цивилизаций, о модерне и постмодерне, о столкновениях традиционного и модернистского взглядов на мир, о том, что современный мир западного типа движется к закату и не за горами его гибель, которую нужно приблизить, потому что все, что гниет и не умирает, плохо пахнет. Очень плохо. А это значит, не за горами новая революция. Она должна прикончить то, что смердит, и очистить место для того, что уже родилось, но еще себя не проявило.

— Революция? — Для детей, зачатых на излете горбачевской перестройки, это слово звучало не слишком привлекательно. — Революция — это всегда кровь, гибель, развал экономики… Мы думаем, — Кирилл чуть не вставил «Папа говорит», но вовремя спохватился, — что в настоящее время революция в России означает распад Российской Федерации…

Близнецам объяснили, что они живут устарелыми представлениями. Допустим, на заре ХХ века революция в самом деле была связана с движением человеческих масс, расстрелами, голодом, эпидемиями, горами трупов… Сейчас все изменилось, все произойдет иначе. Следует подготовить революцию в сознании людей. Это делается бескровно, простыми и доступными методами. Какими? От близнецов ничего не скроют, если они согласятся участвовать в этом. Согласятся помогать…

Согласие стало делом времени. Не внушения, не переубеждения — просто времени. Среда, в которую они попали, изменяла сознание. Примкнуть к «Графферам Пикассо» означало принять их установки — и в самом деле простые и общедоступные, точно рекламные слоганы. Жить обычной жизнью — значит, быть обывателем. Обывателем быть плохо. Будоражить обывателя, делать все, чтобы у него мозги съехали набекрень, — это хорошо. Россия проиграла свою битву с западной цивилизацией, ей нужно отвернуться от враждебного Запада и вернуться к традиционному обществу. Традиционное общество — хорошо, модернизм — плохо. Христианство устарело, за исламом — будущее. Ислам несет истинную свободу, тогда как западная цивилизация несет тоталитаризм. Порой, выходя из-под этого гипноза, а скорее самогипноза, то Кирилл, то Ростислав подмечали или фанатический блеск в глазах посетителя клуба «Канопус», проповедующего гибель современной цивилизации, или гадкое недоброжелательное слово, брошенное в адрес России, которая, ущемляя интересы чеченских борцов за свободу, становится снова тоталитарным государством. Порой, видя по телевизору закутанных в паранджу женщин, похожих в этих черных мешках на упакованную кладь, или натыкаясь случайно в газете на выдержки из законов исламских стран, включающих и наказание палками, и битье камнями, то Ростислав, то Кирилл задавались вопросами, насколько призываемое ими исламское будущее окажется свободным и согласятся ли они лично жить в условиях такой свободы? Но все эти мельчайшие сомнения всплывали на поверхность, чтобы тотчас же утонуть: влияние друзей пересиливало воздействия родителей и прессы, вместе взятые. И еще — признаться ли? — не последнюю роль играли деньги. И прежние, которые они получали от Абу Салеха, и новые, которые платил им «Глобальный Интернационал»… или по-прежнему Абу Салех? Относительно должности, занимаемой Абу Салехом в «Глобальном Интернационале», также могли существовать колебания, но близнецы раз и навсегда утвердились во мнении, что это их не касается.

Как бы то ни было, они делали работу, которая им нравилась и за которую они получали приличные деньги, позволявшие жить независимо от родителей. Вот и все.

Нет, не все! Не все так просто. Об этом буквально кричала рассказанная младшим братом история о том, как был поражен отец фильмом — нормальным видеоотчетом о проделанной работе. Такие фильмы «Графферы Пикассо» снимали для того, чтобы опубликовать в Интернете; пусть члены «Глобального Интернационала» из других стран полюбуются на работу товарищей из России! С жестких дисков компьютера, согласно принятому порядку, их полагалось своевременно стирать. Но близнецы, прежде чем последовать этому приказу, хотели еще раз полюбоваться на свой шедевр — кратковременный, как все прекрасное, который просуществует недолго, прежде чем его смоют и счистят, а вагон поезда метро заново покрасят… Что же такое разглядел в этом фильме отец? Что же он разгадал? Вряд ли его могло потрясти то, что сыновья «бомбят» вагон: в свое время легендарный Птах откалывал и не такое!

Не сговариваясь, координируя действия на уровне рефлексов, близнецы приблизились к компьютеру и включили его. Ну да, правильно, накануне гибели отца они заметили, что в компьютере кто-то копался, но не стали делать из этого трагедии — наверняка папе понадобилась дизайнерская программа. Что же в этом особенного? Что же в этом… убийственного… Кирилл лихорадочно защелкал «мышью», входя в папку, где все еще сохранялся этот крупный файл — за всеми бурными событиями последнего времени они забыли его выбросить. Рука задрожала, стрелка курсора суетливо заерзала по экрану. Сколько раз Кириллу приходилось совершать это элементарное для каждого владеющего компьютером человека действие — очищать жесткий диск от ненужных файлов и программ! Но сегодня в нем скрывалось что-то особое… Что?

— Таким путем файлы не уничтожаются совсем, — еле слышно указал Ростик. — Опытный программист может найти и восстановить.

Выходит, близнецы снова подумали об одном и том же: о сокрытии улик. Братья Скворцовы преступниками себя не считали, но в глубине души сознавали себя таковыми. Чему удивляться: не они ли еще вчера сочли бы за честь называться «врагами общества»? Гордились этим, кокетничали… Сейчас кокетничать расхотелось. Ситуация призывала к серьезности. Действия стали согласованными, как обычно — сильней обычного. Расправившись с ненавистным видеосвидетельством своей причастности к «Глобальному Интернационалу», близнецы, не сговариваясь, бросились к телефону, затем так же сразу, объединенные импульсами тревожной телепатии, схватили мобильник, который сами купили и оплачивали — общий на двоих. Установить, куда звонили с домашнего телефона, можно на АТС, а вот операторы мобильной связи клиентских тайн не выдают — по крайней мере, так сулит реклама, которой верить можно с оговорками, как любой рекламе, но лучше уж так, чем совсем никак. Близнецы намеревались срочно связаться с тем человеком, который свел их с Абу Салехом, ненавязчиво посоветовал занять у него денег. «Абу Салех не откажет! — вспомнилось им практически одновременно. — Он щедрый, у него отец вроде бы даже шейх…»

Человек, с которого все началось…

Они не успели даже включить мобильник: громко и настойчиво зазвонили в дверь. Кирилл и Ростислав переглянулись и не двинулись с места. Они слушали, как кто-то звонит в дверь, прикованные к месту, как в тягостном сне, когда стараешься шевельнуться — и не можешь, пытаешься проснуться — и не получается.

— Трудно открыть, что ли? — басовито спросила Нинель Петровна, спеша по коридору тяжелой походкой. И, прочистив горло, совсем другим тоном, обращаясь к посетителю, отделенному от нее дверью: — Кто там?

«Не открывай, не открывай!» — мысленно умоляли мать близнецы, опять-таки как во сне, когда знаешь о грозящей опасности, а предотвратить ее не можешь.

— Откройте, Нинель Петровна, — глухо донеслось с лестничной площадки. — Это из прокуратуры…

Какими должны быть официантки в кафе, располагающемся на самом Арбате? Молодыми, легконогими, стремительными, неутомимыми. Они должны обладать улыбкой во все тридцать два сверкающих, не тронутых бормашиной зуба. Их должны звать коротко, уменьшительно: Оля, Таня, Света, Зоя, Вера. Согласно стандарту, постепенно перенимаемому от проникшего на российскую территорию «Макдоналдса», подразумевается, что эта не слишком интеллектуальная, зато отнимающая уйму физических сил работа — всего лишь перевалочный пункт в начале жизненного пути, пока Оля или Вера учатся в институте или техникуме, а впоследствии они получат образование, найдут что-то получше и будут заходить в кафе исключительно в качестве посетительниц.