Чтение онлайн

На протяжении всего обеда я присматриваю за подозрительно притихшей Лизой и сразу замечаю, когда она отдаляется от толпы. Следую за ней, как тень, оставляя гостей. Моя неугомонная жена сейчас на себя не похожа — устало садится в кресло у камина, сжимая в одной руке стакан с водой, а второй — обхватив низ живота. Вокруг нее беспокойно мечется хаски и настойчиво подвывает, будто хочет предупредить меня о чем — то.

— Все в порядке? — тихо уточняю, наклоняясь к Лизе. Впервые вижу, чтобы у неё батарейка села. Я аккуратно убираю взмокшие пряди с ее лица, костяшками пальцев провожу по горящей щеке. — Жарко?

— Тихон, ты только не рычи, пожалуйста, и не переживай, — вымученно улыбается она, морщится на секунду, берет передышку, а затем невероятно мило взмахивает ресницами. Я расслабляюсь, чтобы в следующую секунду получить удар под дых. — Вызывай скорую. Кажется, мы рожаем.

— Лиза.... — мой голос срывается и сипнет. — Здесь связи нет! Неужели никак нельзя без приключений?

— Прости, любимый, с днем рождения...

Она трогательно закусывает губу, мило дергает плечом, устремляет на меня совершенно чистый, невинный взгляд, а потом вдруг выкрикивает фразу, от которой все внутри сжимается:

— Ой, схватка!

Два года спустя

Лиза

— Не шуми, Тихон, — шиплю на мужа и завязываю ему галстук, чтобы он сам сгоряча не удавился узлом. К официально — деловому стилю в одежде мой медведь так и не привык, однако новый статус обязывает. — Если разбудишь Сонечку, придется всем вместе ехать на твое выездное совещание в хаски — центр.

За несколько лет питомник ездовых собак превратился в туристический центр «Северный ветер». Весть о необычном развлекательном объекте разлетелась далеко за пределы Магаданской области, идея заинтересовала столичных инвесторов, которые вложились в ее расширение, а также турфирмы, желающие включить это место в свой экскурсионный маршрут. Дикареву в итоге пришлось выбраться из своей раковины, встряхнуться и активно заняться новым бизнесом. Службу безопасности он тоже не бросил, ведь никто не защитит нас лучше, чем бывший сотрудник спецслужб. Дел у него теперь невпроворот, однако семья так и осталась на первом месте.

— Я не против взять вас с собой, — рокочет он, обхватывая мощными лапами мою талию, и рывком впечатывает меня в свое громадное, твердое тело.

Тихон за эти годы стал ещё больше и сильнее, а я после родов похудела и словно усохла. Контраст между нами разительный. Мне приходится приподняться на носочки, чтобы достать до его губ. Легкого касания хватает, чтобы Дикарь завелся и, сгорбившись, сам впился в мой рот глубоким поцелуем. Я отвечаю ему со всей страстью, на которую только способна.

— Зато я против! — фыркаю, хлопнув ладонью по стальной груди, а он улыбается так блаженно, будто я его погладила. — Вечером родители прилетают, будем отмечать ваш двойной день рождения. Так что мне надо подготовиться.

— Может, не надо? — лукаво прищуривается он, в очередной раз припоминая мне сюрприз в сторожке.

— Ты когда — нибудь забудешь об этом… неловком моменте? — обиженно поджимаю губы.

— Неловкий момент? — смеется хрипло и звучно. — Ты правда думаешь, что я смогу забыть, как появилась наша дочь?

И снова целует. Жадно, безумно, дико...

Признаться, я опасалась, что он на пушечный выстрел ко мне не приблизится после того, как ему пришлось вместе с родителями принимать у меня роды в сторожке. К приезду скорой бледный Тихон уже держал на руках завернутую в его кофту малышку, неотрывно смотрел на нее и, кажется, мысленно молился.

С того дня у нас растет настоящая папина дочка, которая привязана к нему сильнее, чем ко мне — родной матери. Если я для Сони молочная ферма, работающая по расписанию, то Тихон — чуть ли не божество. У нее даже первое слово было «папа», чем он до сих пор гордится. Дикарев в ней души не чает, твердит, что она моя копия — такая же рыжеволосая и непоседливая, с шилом в одном месте.

Проблема в том, что малышка устраивает истерики каждый раз, когда ему приходится надолго уехать из дома. В то же время она спокойно отпускает меня на ночные дежурства в роддом, главное, чтобы папа — медведь оставался под боком.

Никитка временами ревнует отца, но вида не показывает. Он слишком взрослый, чтобы обижаться, и серьезный не по годам. Маленький суровый леший. По будням прилежно учится в школе, а на выходных Тихон забирает его с собой в хаски — центр или ездит с ним по делам, как с будущим преемником.

— Мамуль, не видела мой пенал? — важно уточняет Никитка, спускаясь к нам с большим портфелем наперевес. — Что — то не могу найти.

— Сонечка вчера утащила его к себе в кроватку. Сейчас принесу, родной, — тихонько шепчу и на цыпочках крадусь к лестнице.

— Па — па! — требовательно доносится сверху.

Я поднимаю взгляд, укоризненно качаю головой и вздыхаю с улыбкой. На ступеньках босиком стоит наша дочка, кулачками протирая глаза и держа плюшевого медвежонка подмышкой. Капризно зовет отца, пресекая неудачную попытку побега.

— Попался, — по — доброму шелестит за спиной.

— Па — а-а!

Соня пролетает мимо меня, неуклюже топает к Тихону и врезается в его ноги. Он со смехом подхватывает ее на руки, усаживает себе на локоть, сдувает рыжие кудряшки со лба. На фоне огромного Дикаря наша крошка выглядит куколкой.

— Ну что, Лиза, поедешь с нами? — хмыкает он, пока малышка воодушевленно дергает его за бороду, трется носиком о колючую щеку и заливисто смеется. — Сначала Никитку в школу подбросим, а потом на совещание, мм? После обеда можем все вместе заехать в иглу — ресторан. Там же закажем столик на вечер, чтобы ты не стояла у плиты.

— Мам, разреши! — подключается Никитка, не оставляя мне ни единого шанса на отказ.

— Разве у меня теперь есть выбор? Семья все решила большинством голосов, — развожу руками и сдаюсь. — Дайте нам с Соней минут десять на сборы.

— Я сам ее одену, — осекает меня муж, легко подкидывая дочку на локте. Протягивает руку Никитке. — Сынок, идем поможешь? Заодно пенал заберешь.

— Без проблем, папуль, — охотно отзывается наш мальчик, загорается и вприпрыжку спешит за отцом.

Совещание на базе хаски — центра проходит без сучка и задоринки. Тихон твердит, что мы приносим ему удачу, а я тайком любуюсь своим шикарным мужем и горжусь его успехами. Он прет напролом, добивается цели в любой сфере, за которую возьмется. Возможно, семья и правда стала его вдохновением, стимулом, точкой опоры, от которой он отталкивается, чтобы перевернуть мир. Я только рада, если так… Для меня он стал каменной стеной, за которой мне уютно прятаться от невзгод. Знаю, что Тихон не предаст меня, никогда мне не изменит и ни за что нас не бросит. Доверие укрепляет любовь.

Могла ли я мечтать о том, что найду свое счастье здесь, в дремучей магаданской тайге?

Однако чудеса случаются, и мне повезло, когда судьба толкнула меня в объятия Дикаря. Я обрела мужа в его лице, Никитка нашел родного отца, а Сонечка появилась на свет.

Вечером мы, по доброй традиции, отмечаем двойной день рождения в теплом кругу родных и близких. А той же ночью, с трудом уложив перевозбужденных детей, казалось бы, уставший Дикарь вдруг задумчиво просит у меня ещё одного сына — «для равновесия». Не дожидаясь согласия, взваливает меня на плечо, как в старые добрые времена, и уносит в спальню, чтобы претворить свой коварный план в жизнь.