XII. Шмелиное желание, или О том, что трудно приискать друга по нраву
Раз Шмель толстый, в час досуга,Философски рассуждал(Он, поссорившись с подругой,Друга в обществ искал):«Где сыскать мне сердцу милых?В ком отраду я найду?С кем я из прозрачно-крылыхДружбу искренно сведу?Вот Комар, и милый малой:Сер и прост его армяк,Никому не вредно жало,Петь готов хоть на тощак; –Да порок в нем злой ведется:Только бы не гнали прочь,Так, каналья, насосется,Что лететь уже не в мочь!Пользы даст Пчела не мало,Только дела ей давай, –Но за то уж бойся жала,Да и корму припасай!Стрекоза…. та, в самом дел,От зори и до зориВесела; но уж о делС ней никак не говори!С кем, не знаю, подружиться,Хоть созданье мы одно….Ах, ты, Господи, ужитьсяКак на свете мудрено!»
XIII. Муравьиное завещание, или О том, что нажитое недобром в прок нейдет
Так, умирая, старый МуравейОканчивал житейские расчеты;В кругу родных, знакомых и друзей,И всех, о ком он полон был заботы.«Друзья мои, и дети, и отцы,И братия…. настало уже время,Пора свести с концами мне концы;Пора сложить мне грешной жизни бремя….Я чувствую, что ноги уж не те,И щупальцы мои уж притупились:Я их умаял в тягостном труде;Пора на отдых; дни мои свершились!Вы собрались на мой последний зов,Вы притекли разумною толпою….Но, по пусту, что тратить много слов, –Пришли вы взять награбленное мною!..И, видите, запасся я добром:Таких яиц едва ли вы видали…Да страшно мне; забочусь об одном, –Нажитого чтоб вы не промотали!..Взгляните – здесь запас на круглый год:Вот половина стрекозы, два жука,Три паука, червяк, пять мух – и вотПол-яблока…. Добыть нужна наука!Не просто я вот так все обобрал,А нужны были хитрость и уловка:Иных убил, иное своровал,Иль у своих иное отнял ловко….И нажил вот; – и вместо, чтоб пожить,Довольствоваться честиными трудами, –Околеваю… жалко, но, как быть!»И Муравей простерся вверх ногами.Наследники оплакали егоИ за ноги стащили в подземелье;Потом, любя родного своего,Не мешкая схватились за именье; –Как вдруг явился птицелов ПахомК наследникам, и заварил им кашу:Он всю семью ошпарил кипятком,А яйца все выгреб на продажу.
XIV. Утиные чувствования, или О том, как обстоятельства изменяют нрав
(Романс)
Там, на водах прекрасного пруда,Покрытого осокою и тиной,Не знала я, что в мире есть беда,Не ведала печали ни единой.Но вдруг нашли нежданые ловцы,С огнем, со псами, из страны далекой….И зрела я, как юные птенцыИ матери их стали жертвой рока!..Мой нежный друг, всех селезней краса,Сказал: – «Летим от смертных прочь, подруга!» –И мы взвилися с ним под небеса….Но выстрел – паф! – и я лишилась друга!Тогда одна, как робкое дитя,Между забот, опасностей всегдашних,Ища приюта и, не находя, –Наткнулася на уток я домашних.они, не презря, дали мне приют….Прости мой край, любовь моя потухни!Иного друга я сыскала тут,И яйца несу теперь – для кухни.
XV. Достоинства сверчка, или О том, что о достоинствах судят по собственному вкусу
«Он пост однообразно,Только песнь его звучна;И уж тем она прекрасна –Безыскуственна она!»– Нет, мне нравится в нем сила:Как, приятель, запоет,Иль засвищет, то-то мило, –Так вот душу и дерет! –«Ну, а ты какого мненья,Длинноногий дуралей?Ну, лентяй, свое сужденьеИзложи же поскорей!»Так Оса, да Шерстень толстый,На заборе, с Комаром,Суд критический, серьезныйО Сверчке вели втроем.«Да!» – сказал с глубоким чувствомИ подумавши Комар:«Он владеть горазд искусством;В нем еще завидный дар:Да, таких сыскать со свечкой! –Он не для хвалы поет, –Скромно жизнь ведет под печкой,Гонят – тотчас вон идет!»
XVI. Чижачьи похороны, или Как похвалы ни далеки от порицания
«Кума! ты слышала ли вестку?Вон Хлест вишь видел, говорит…»Синица так из клетки в клеткуОвсянке по утру кричит.«Вчера, не знаю в час который(Вишь Хлест, болван, не посмотрел),Ведь что летал-то, бедный хворый,Хозяйский Чижик – околел!»– Скажи пожалуй!.. ах, бедняга! –Знать смерть и добрых не щадит! –А видь какой он был добрягаВсех нас бывало облетит:Кому веселое чиликнет,Кому – здорово! – прокричит;Сквозь клетки клюнешь – и не пикнет,А только дальше отлетит. –«Ну и хозяин уж с раченьемКаким всегда за ним ходил.А ведь сказать не в осужденье,Ну, чем отлично был он мил?За что такое полюбился?Признаться, – плохо распевал;Ведь разве только что не бился,Да в клетку сам всегда влетал?»– Ума в нем, правда, не хватало, –И кто-ж за то не по корит –По комнатам уж он не малоБывало брызжет и сорит. –«Да, да; за это я не редкоВеда сердитую с ним брань:Бывало прилетит на клетку,Да вдруг к тебе и сбросит дрянь!»– И уж в к кой любви был в доме:Что день, то свежий все песок;Как будто нет и птиц окроме….А смех, что был за голосок! –«А мы себя как пеньем мучим!Свистим, кричим во весь свой рот,Похвал же столько не получим:Для них милее вишь урод!..»И у людей ведь есть повадка:С хвалой ругательство мешать, –Лишь стоит молвить для порядка:«Не в осуждение сказать!»
XVII. Собачьи воспоминания, или О том, как приятно мечтать о прошлых чувствах
Здесь, противу барской поварни,Я лежа на солнышке, грелась,А Серко глядел в подворотнюИ изредка ласково лаял.Я два раза тявкнула тоже,А больше брехать постыдилась:Подумает Серко, пожалуй,Что я навязаться готоваСама, только лай бы услышать!Нет, я уж теперь осторожнаИ пылкости нет во мне прежней;К тому же, любовь моя к Серку,Увы! уж любовь не впервые….О, как я любила Салтанку!Какой он был бойкий, игривый!Бывало бежит что есть рысиК воротам «здорово» пролаять;И я – ну, едва ли такая,Другая найдется меж наших –Пускай я, не так как нахалка,К нему со всех ног не бросалась,А лаяла скромно по-одаль, –За то так смотрела приветно,Что слюнки распустит СалтанкаИ морду себе лижет – лижет….Ну, словом, мои взгляды былиВкуснее ему сочной кости.А если, глядя этак нежно,Еще и хвостом повиляешь, –Как, батюшки-светы, СалтанкаОт радости пустится прыгатьИ бегать то скоком, то рысью….Уж дворник, бывало, напрасноИ манит, и грозно прикрикнет –Салтанка не слушает вовсеИ прочь от меня не отходит,А сам он какой был красавец!Высокий такой, чернорылый,С хвостом закорюченным к верьху,С глазами блестевшими ярко.Какой же храбреца, был, ревнивец:Бывало любую собаку,Хоть будь его вчетверо выше,От наших ворот прочь отгонит;Сам первый кидается в драку,Не то, чтобы просто лишь лаял:Готов до полсмерти загрызться;А все, чтобы мне полюбиться!..Ах! не было, знать, и не будетПодобного милого друга!Пусть Серко там лает как знает,А я не пойду к подворотне;Усну я немножко на солнце,Авось мне сон сладкий приснится,Авось я увижу Салтанку!
XVIII. Восторг селезня, или О том, какое удовольствие быть вместе с любимым предметом
Послушайте, как квакает!Глядите, как идет!Как с лапочки на лапочкуПереступает!.. а?Не правда ли, красавица?Не правда-ль – хороша?Какие у ней перышки,Какой у ней носок;Какая шейка гибкая,А глазки – что жучки!И плотная, и тучная –Уж есть на что взглянуть!Такая полновесная,Как бы мешок с овсом;А что за чистоплотная:День целый на прудеНыряет и купается,Чтоб полюбиться мне.О – ква-ква-ква! Серяночка!Поди ко мне, поди!Пойдем мы на болото, тамПоищем червячков;Пошляндаем, потопчимся;Хоть лапки загрязним,Да вдоволь мы насытимся;А там мы, на пруд,Поплаваем, очистимся,Обмоемся в воде.
XIX. Лошадиное признание, или О том, что вид молодости приятней жара старости
«Буро-пегая Кобылка,Как тебя я полюбил!Кровь во мне играет пылко….»Конь саврасый говорил.«О, потешь меня немножко,Не кусайся, будь смирна!Не брыкайся задней ножкой,Будь рассудлива, умна!..Чем тебе я не по нраву?Али я не статный конь?Али я не нажил славы?Не бросался ль я в огонь?…Близь Алжира в жаркой схваткеЯ скакал под седоком –Только ахали лошадки,Да дивилися тайком.Получил четыре раныИ отставку получил;Ну, теперь не без изъяна –Да каков я прежде был!Так уж ради прежней славыТы меня не обездоль;Али бег мой не поправу?Нутка пустимся – изволь!..»И в ответ ему Кобылка:«Много пожил ты, мой свет;Кров в тебе играет пылко,Да ведь молодости нет!»
XX. Ослиный довод, или О том, что о вкусах спорить не должно
Раз двум щенкам по голой костиДал кто-то; что уж тут глодать?..Щенки не сыты, и со злостиДавай про пищу рассуждать:– За чем устроено так в мире,Что только мясо мы едим?А сена вон стога четыре –Мы на него и не глядим.Какая бы тому причина?Чем не по нраву сено нам?Что, пища, каждому по чинуДана, иль только по зубам?…Один протявкал: «Дело в чине:Тот вкусно ест, кто в честь попал.»Другой залаял: «Нет, скотинеЗубастой, вкус Юпитер дал.»Добро бы взрослые собаки,А то щенки, войдя в задор,Долаялись почти до драки; –Осел прервал их гневный спор.«Щенята! вы молокососы;Совсем вы судите не так;Осел ученый я: вопросыЛогические мне пустяк.Чем по пусту вам огрызаться,Спросили бы меня, Осла,Я вам помог бы может статься:Наука до всего дошла!Не нужно тут воображенья,рассудку верить не велят;Со вкусом знай соображеньеИ будешь знанием богат.Будь своему желудку пестун,Так потучнеешь – не узнать:Concordia res parvae crescunt, –Правдивей нечего сказать.И сено предпочесть не странно,Когда мы так определим, –Что пища то скотов избранных:Вот Слон и я его едим.Работник же – вон та скотина, –С которым часто я дерусь –(Он бьет меня, болван, дубиной,Да я не больно ведь боюсь) –Он сена, как и братья ваша,Совсем не любит и не жрет;Хозяина ругает даже,Коль тот его косить пошлет.Так всякий тут легко рассудит,Чья голова не так пуста:Что умный – умное и любит,Что мясо сену не чета!»
XXI. Кошачья хандра, или О том, что в старости глаза видят иначе
Под навесом у сараяБрыско, серый Кот, сидит,И, кругом все озирая,Сам с собою говорит:«Видно свет к концу стал ближе,Все теперь не то, не так:Вон и кровлю поднял вышеПлотник – этакой дурак!Что за страсть к нововведеньям?То-ли дело старина!..Мох на кровле…. загляденье,Как покрыта им она!У трубы, бывало, планки,Два окошка с чердака;Заберешься с позаранку,Да и ждешь из подтишка:Не прокралася ли Кошка,Не присел ли воробей; –С первой попоешь немножко,А другого – цап! скорей.Нынче нет уж этой ловли!..Воробья не разглядишь;Лапы врозь скользят по кровле –То и жди, что сам слетишь.Да и кошки, пес их знает –Стали этакая дрянь:Ты с ней петь, она кусает, –Смотришь, вместо дружбы, брань!Даже мыши и мышатыНынче вдвое удалей;Так канальи плутоваты,Что с трудом поймать, ей-ей!Словом, жить уж не приятно,Самый свет мне омерзел;Скверно, гадко, так досадно,Ни на что бы не глядел!»– А за что такая злоба?Что на новость класть вину: –Стар котище ты, не то быИ не вспомнил старину! –
XXII. Коровьи нежности, или О том, что сентиментальные чувствования не лишают аппетита
Чье слышно томное мычанье,Кто тосковал?То юный Бык свое страданьеТак выражал:«О лютый рок, о участь злая!Уныл мой дух….Где ты Буренка молодая,Где ты, мой друг?Нет, ты не друг уже мне ныне,Любви предмет;Ты изменила и в поминеМеня, чай, нет!..Я с нею рос, еще теленкомЕе любил….Как хороша была Буренка –Я не забыл!..Нам вместе с нею корм давалсяИ водопой;Я с ней так нежно обращался,Она – со мной….Да, так любили мы друг друга!Делясь овсом,Я делал нежную услугуВсегда притом:То языком ей за ушамиЯ полижу,То под боком слегка рогамиЕй почешу….Она же так бывало милоСебя ведет:Глядит, глядит – и прямо в рылоМеня лизнет!..В чем мне искать теперь отрады?Душа пуста;Буренушку угнали в стадо –Я сирота!Кому теперь рассеять нужнаМою печаль?Кто промычит со мною дружной«Тебя мне жаль!»Но что мне более обидноИ что грустней:Мне очень, очень ясно видноИзмену в ней…..Я видел – сердце запылалоМое огнем!Она охотно побежалаЗа пастухом….Я понял и – сказать боюся –Потерян друг!..Не звук рожка ей стал по вкусу,Не рев подруг:Ее Бычище недостойныйПленил. Увы!Я не могу теперь спокойноЩипать травы!Вон, есть в хлеву овес янтарный,Но что мне в том?Не заманить неблагодарнойИ колачем!У! вспомнить жалко мне и больно!А почему?Я так любил ее…. Довольно….Му-му! му-му!»И так мычаньем заглушаяТоску без слез,Пошел мой Бык под сень сараяДоесть овес.