Чтение онлайн

Мэтт открыл глаза.

– Привет, – сказал он.

Стань моей последней соломинкой.

– Моя мама выиграла круиз, – сказала Реган. – Я устроила девочек в недельный лагерь. Мы отправляемся в круиз всей семьей.

– Что?

– Какое-то время меня не будет. – В голосе Реган звучало сомнение.

– Ммм… – Мэтт закрыл глаза. Реган подумала, что он заснул, но он снова открыл глаза. Их взгляды схлестнулись.

– Я еду с тобой, – сказал он.

Вот уж Ли не думала, что в первый раз полетит в Европу в обществе матери. Но тем и хороши социальные сети, что можно мухлевать сколько хочешь. Например, попросив Шарлотту сделать в зале ожидания аэропорта фото беззаботной Ли со скрещенными ногами в прекрасных туфельках и запостив фото в Сеть, можно сразу же переобуться в шлепки, припасенные в рюкзаке.

Шарлотта намучилась со своим громоздким чемоданом, отказавшись заранее проверить его дома. Узнав, что выиграла конкурс, Шарлотта перерыла всю кладовку, вытаскивая на свет старые чемоданы и без конца повторяя, что ей столько всего нужно успеть, чтобы подготовиться к путешествию. Когда Ли спросила, почему она так переживает, Шарлотта заломила руки и сказала:

– Почему? Нам же потребуются санитайзеры и крекеры с кокосовым маслом!

И тогда Ли отправилась на гольф-мобиле в «Пабликс», где загрузилась маленькими упаковками санитайзеров и крекеров, прикупив еще женские журналы и вино. Затем она задержалась возле цветочного отдела и выбрала букет.

– Я люблю тебя, мамочка, – сказала она дома, вручая Шарлотте цветы.

– Дорогая моя… – Шарлотта была тронута.

Время поджимало, и Ли радовалась возможности отвлечься от таблоидов, в которых мелькали Джейсон с Александрией. Как романтично они проводят время в солнечном Лос-Анджелесе: вот они входят в тренажерный зал, покидают тренажерный зал, выгуливают щенка, взятого из приюта Американского общества по предотвращению жестокого обращения с животными. (Щенок Вермишелька – забавная помесь шнауцера и пуделя.) А вот как они проводят вечера: поедание вдвоем суши; вечеринка в честь дня рождения Лайонела Ричи [37] ; вот они выгуливают Вермишельку, купив себе по рожку мороженого.

Когда у Александрии спросили, почему они дали щенку такое имя, та рассмеялась: «Наверное, из-за моей любви к вермишели».

«Да-да, – говорит в микрофон ее влюбленный качок. – Она и впрямь любит вермишель».

– Какой дурак не любит вермишель?! – кричит Ли, швыряя сотовый на кровать.

– Что случилось, дорогая? – слышится из коридора голос Шарлотты.

– НИЧЕГО! – кричит Ли.

– Тебе приготовить на ужин вермишель? – В дверях появляется Шарлотта, на ней купальник и козырек от солнца.

Ли грустно кивает, в уголках ее глаз стоят слезы.

Возле терминала С-22 Ли подбегает к матери, чтобы забрать у нее круглый чемоданчик. Что это? Шляпная коробка?

– Мам, дай помогу. – Она хватает за ручку, и та отрывается.

– Мой чемоданчик! – восклицает Шарлотта.

– Купим тебе в Европе новый, – успокаивает ее Ли.

– Но именно с этими чемоданами я путешествовала в прошлый раз, – говорит Шарлотта. – Они сделаны во Франции.

В прошлый раз? У Ли портится настроение. Она читала о том, что старые люди часто становятся скопидомами – это их способ контролировать действительность. Собственно, Ли сама играла такую скопидомку в одном из эпизодов сериала «Место преступления» [38] . Ее героиня – скопидомка и проститутка в одном флаконе. На Ли тогда напялили рыжий парик и бордовое нижнее белье. Для просмотра эпизода Ли с Джейсоном устроили большую вечеринку, и все подняли бокалы и чокнулись после ее короткой реплики на экране: «Я думала, что ты придешь завтра, и не успела убраться».

Дзынь-дзынь. Жизнь тогда казалась прекрасной.

Ли примостилась возле Шарлотты. Они сидели в зоне ожидания, Шарлотта растерянно теребила в руках оторванную чемоданную ручку. Ну и где Корд теперь, когда он им особенно нужен? Он всегда умел успокоить Шарлотту – заботился о ней, чтобы она не нервничала. В четырнадцать лет он стал единственным мужчиной в доме. Но они увидятся с ним только в Афинах.

По просьбе брата Ли поменяла Корду билет, чтобы он мог прилететь сразу в Грецию. Они успели перекинуться эсэмэсками на предмет моды «круизников». Стоило кому-то из них заприметить человека с поясной сумкой или в уродских солнечных очках на носу, сразу же прилетала фотка с тэгом #круизник. Ли нравилось переписываться с братом. Это лучше, чем разговаривать. В каком-то смысле он был ей ближе всех в семье, потому что они списывались по много раз в день. Ли догадывалась, что Корд тоже одинок и ждет возможности посидеть вместе за коктейлем в причудливом корабельном баре, чтобы обменяться историями о том, как их жизни уперлись в глухую стенку.

– Мам, мне правда жалко, что ручка оторвалась, – сказала Ли.

Шарлотта казалась раздавленной, и Ли окатила волна страха. Подбадривающие взгляды Шарлотты, ее так себе вино и прекрасные обеды – сам факт ее существования и то, что каждый вечер, положив на колени Годиву, она неизменно смотрит программу с Брайном Уильямсом [39] , держали ее дочь на плаву. Даже странно, насколько сильно Ли нуждалась в Шарлотте. Пока она рядом, можно побыть нерадивым ребенком, зная, что придет мама, подберет разбросанные вещи и все разложит по местам. Ли обожала, когда, как в школьные годы, по утрам в выходные, за дверью ее ждала корзинка с аккуратно сложенной и постиранной одеждой.

– Мам, – мягко сказала Ли, – ты не забыла, что мы летим в Европу?

Шарлотта подняла на нее глаза и с почти детским удивлением повторила:

– Мы летим в Европу.

– Именно.

– Ли, – сказала Шарлотта.

– Что?

– Ты уже не в том возрасте, чтобы носить такие короткие юбки.

И тут понеслось. В нее словно бес вселился, и она даже стала получать от этого удовольствие.

– А вот и нет! – Она и сама понимала, что ведет себя как упрямый подросток. Эх, как же ей хочется побыть этим самым упрямым подростком. Быть взрослым – ужасно.

– Позволь с тобой не согласиться, – возразила Шарлотта. – И забери свой сотовый.

Нахлынула детская обида и злость на саму себя. И когда уже она перестанет добиваться материнской благосклонности?

Ли придирчиво посмотрела на сделанный Шарлоттой снимок себя в туфлях, пропустила его через фильтр, добавила яркости, обрезала и запостила в Инстаграм, на Фейсбук, в Тумблер, Снэпчат и Твиттер с хештегами #круизники#летимвЕвропу#туфлиДжиммиЧу#bonvoyage!

На секунду Ли вдруг поняла, что прямо сейчас живет точь-в-точь по своей карте желаний. Вырезая и наклеивая картинки, она мечтала именно о путешествии. И именно эти хештеги она представляла себе, когда, по настоянию Джейсона, медитировала три утра подряд. И вот оно сбылось.

Может, все действительно будет хорошо. После двух недель домашней кормежки, приема тайленола [40] и общения с благодарной слушательницей (Шарлоттой), ловившей каждое ее слово и искренне верившей, что у дочери всего лишь передышка перед большим кинопроектом, Ли стала гораздо спокойней. Чем больше она врала о своей карьере, тем больше верила в это сама. Живот больше не сводило, мысли перестали нестись бешеными табунами, и на деньги Шарлотты она купила себе в T. J. Maxx раздельный купальник и поразила всех, провальсировав в нем вокруг бассейна в «Маршвуд Пул». Да, на нее продолжали глазеть мужчины, но Ли знала, что это как костыль или как приложить лед к пылающему своей очевидностью факту – что жизнь летит к чертям. Ну, хотя бы временное облегчение.

В районе Лэндингз Ли боялась пересечься с Реган – на дорожке ли для гольф-мобилей, или возле водяной горки во «Франклин Крик Пул», где Реган запросто могла кататься со своими девочками. Но встреча не состоялась. На какой-то момент у Ли возник порыв самой забежать в гости к сестре, но она предпочла отложить и без того неизбежную встречу. Они с Реган не разговаривали целых десять лет! Первые полгода после предсвадебной стычки Ли упорно набирала номер сестры, но та не снимала трубку, и в итоге Ли обиделась и не стала навязываться. В конце концов, она не виновата, что так вышло. Ну, почти не виновата.