Чтение онлайн

— Его права перейдут к адвокату Квентину.

Мортисс выпрямился, так и не подняв сигареты.

— Это лучше или хуже?

— Квентин не стал бы мне мешать распоряжаться деньга­ми по своему усмотрению.

Мортирсс хмыкнул, включил мотор и медленно тронулся с места.

— Поужинаем у меня, — предложила Джоан. — Заодно по­кажу тебе фотографии Карлайлов.

Мортисс кивнул, затем спросил:

— Ты поедешь со мной?

— Да, но поселюсь в другом отеле, чтобы Роджер не увидел нас вместе раньше времени.

Машина плавно остановилась у подъезда, и Джоан откры­ла дверь квартиры.

— У тебя найдется что-нибудь выпить? — спросил Мортисс.

— Посмотри в буфете, а я пока поищу фотографии.

Мортисс открыл буфет, выбрал бутылку хереса и поста­вил две рюмки.

— Тебе налить?

— Нет. Я выпила два коктейля, пока сидела в баре.

— Извини, что заставил тебя ждать.

Джоан повернула голову и внимательно посмотрела на него через плечо, сдвинув темные брови. 

— Я передумала, налей мне тоже.

Мортисс наполнил и вторую рюмку, а Джоан тем временем достала пачку фотографий.

— Вот, смотри. Тут в основном Роджер, но Патрик тоже где-то должен быть.

Перебрав несколько штук, Мортисс недовольно нахму­рился — на всех фотографиях Джоан была вместе с одним и тем же высоким темноволосым мужчиной.

— Где это вы снимались?

— Это Венеция. Осенью мы ездили на две недели в Ита­лию. Рим, Венеция, Милан.

— Зачем ты с ним поехала?

— Во-первых, не с ним, а с ними, мы ездили втроем: Роджер, Патрик и я. А во-вторых, почему бы и нет? С тобой я тогда была еще незнакома. Роджер пригласил меня, и я согласилась. Если ты вздумал ревновать, то совершенно нап­расно. — Джоан задорно рассмеялась. — Открою маленький секрет: я подозреваю, что Роджер предложил мне поехать, чтобы избавиться от Луизы. Луиза не выносит присутствия другой женщины.

— И как тебе эта поездка, понравилась? — В тоне Мортисса звучала откровенная неприязнь к Роджеру Карлайлу.

— Пока не появился ты, у меня были прекрасные отно­шения с Роджером, его опека меня не стесняла, и он всегда держался очень тактично.

— Выходит, во всем виноват я.

— Перестань, Сирил!

Мортисс молча рассматривал фотографии.

— Здесь все ты да он, — наконец сказал он, добравшись до последнего снимка.

— Патрик снимал. Он тогда увлекался фотографией и совсем замучил нас. Мы получали отдых, только когда он принимался снимать свою собаку.

— Пес красивый, — сказал Мортисс, разглядывая фотогра­фию огромного сенбернара.

— Патрик тут тоже где-то есть. Вместе с собакой, я сама снимала. Ты пропустил, сейчас найду.

Джоан потянулась к фотографиям.

— Сам найду, — пробурчал Мортисс, отстраняясь.

— Сирил, не будь таким мрачным, это просто смешно! Между мной и Роджером всегда были только дружеские от­ношения.

Мортисс отобрал две фотографии (одну — Патрика с со­бакой, вторую — Джоан с Роджером, где они были сняты крупным планом), остальные небрежно бросил на стол, потом с раздражением произнес:

— Бредовая затея.

Тонкие брови Джоан сошлись в одну линию.

— Ты придумал что-нибудь получше?

— Нет.

— Тогда нечего и говорить. Когда будешь знакомиться с Роджером, назови фамилию своей матери.

— Зачем? Не такая уж у меня уникальная фамилия.

— А если Роджер, услышав "Сирил Мортисс", прямо спросит, не знаком ли ты со мной? Тебе нельзя будет отве­тить ни "да", ни "нет". Если скажешь "да", у него сразу воз­никнет против тебя предубеждение. "Нет" говорить тоже нельзя, так как потом выяснится, что ты соврал, а это ему не понравится.

— Хорошо, я буду Сирил Белл. Положим, я произведу на него хорошее впечатление как Сирил Белл, а дальше что?

— Дальше очень просто. Там я не буду показываться Роджеру на глаза, а когда вернемся в Англию, познакомлю тебя с ним так, будто не знаю о вашей встрече. Ты сделаешь вид, словно очень удивлен, и скажешь что-нибудь вроде: "Я и понятия не имел, что вы и есть тот самый сэр Карлайл, о котором говорила Джоан". А насчет своей фамилии, если он спросит, почему ты записался в отеле как Белл, скажешь, что это фамилия твоей матери и ты иногда пользуешься ею.

— Что ж, попробую... А ты оставайся здесь. Зачем тебе ехать?

— Нет, мне лучше тоже поехать. Поселюсь поблизости, и ты будешь звонить мне и сообщать, как дела. Может быть, я дам тебе какой-нибудь дельный совет, ведь я давно знакома с Роджером, знаю его привычки и на что он способен.

— Берешь командование в свои руки? Разрешите начать военные действия, генерал?

Джоан, улыбаясь, потянулась с кошачьей грацией.

— Достань портвейн, там должна быть начатая бутылка. Поднимем боевой дух армии.

Мортисс направился за вином. Когда он повернулся к Джоан спиной, улыбка с ее лица исчезла и оно приобрело выражение холодной решимости.

Выбор места принадлежал Роджеру. Маленький, но комфортабельный отель располагался в очень живописной местности. От города до отеля можно было добраться по канат­ной дороге, с которой открывался чудесный вид на пламе­неющие маками альпийские луга.

Через пять дней после их приезда в отеле появилась Луиза Олбени и с милой улыбкой сообщила, что в Лондоне невыносимо скучно и ей захотелось погулять по красивым местам. Патрик скорчил выразительную гримасу и пробор­мотал:

— Надеюсь, она будет проводить время в баре, а насчет прогулок просто так сболтнула.

Роджер был более сдержан, однако казалось, что приезд Луизы обрадовал его столь же мало, как и Патрика. Когда Гловер, заходивший в ее номер и видевший, как она распа­ковывала вещи, сказал, что Луиза привезла горные ботинки, Роджер и Патрик помрачнели одинаково.

Вечером мужчины собрались в ресторане; вскоре к ним присоединилась Луиза, одетая в элегантное вечернее платье. Из присутствующих женщин она, бесспорно, была самой красивой. Пышные белокурые волосы, волной падающие на точеные плечи и обнаженную спину, с боков были подняты вверх, открывая маленькие, изящной формы уши, и крупными локонами вились надо лбом. Немного вздернутый носик придавал лицу что-то очаровательно-ребяческое; она, несомненно, знала об этом и держалась с откровенной кокетливостью, но была достаточно умна, чтобы не переигрывать. Выглядела она лет на двадцать, хотя в действительности была старше двадцатитрехлетнего Патрика. Патрик обладал такой же белокурой шевелюрой; его густые, чуть вьющиеся волосы были чуть длиннее, чем принято для мужчин, а красивое про­долговатое лицо со светло-карими глазами носило отпечаток некоторой изнеженности. Семейное сходство с Роджером, темноглазым и темноволосым, просматривалось в одинаково правильных чертах лица — у Патрика более тонкого и нервного. При том же росте Роджер казался более массивным, а его манере держаться была присуща спокойная уверенность, отличавшая его от порывистого и неуравновешенного Патрика. Третий мужчина, Фрэнсис Гловер, лет тридцати пяти, с креп­кой, по-спортивному подтянутой фигурой, принадлежал к людям, которые редко играют первую скрипку, зато вполне способны быть как надежным другом, так и опасным врагом: глубоко посаженные цепкие серые глаза свидетельствовали об упорстве и решительности, соединенных с умом, возможно не слишком быстрым, но пытливым и основательным. Четвертым был доктор Джеральд Бэрридж.

Патрик ушел танцевать первым — он любил развлекаться. Луиза выразительно посматривала на Роджера, но тот делал вид, будто не замечает ее призывных взглядов.

— Что мы будем делать завтра? — поинтересовался Гловер.

— Я хочу показать Патрику пещеру, которая напротив сквозной, — ответил Роджер. — Отправимся утром, часов в восемь. Вы пойдете?

— Нет, спасибо, этот маршрут для меня не представляет интереса, я там был в прошлом году.

— А вы, мистер Бэрридж?

— Тоже нет, собираюсь спуститься в город.