Чтение онлайн

Но ведь это еще не все, окончательно признала она, отыскав ровное место. Медальон принадлежал её матери и приняв его она воскресила призраков прошлого. Кто-то ведь её зарезал, причем неизвестно кто. Мириам не могла просто взять и выбросить это из головы, покуда не выяснит что эти места значили для её матери… и почему её не уберегли.

До заката оставалось часа четыре и Мириам прекрасно понимала, что нельзя терять времени. Температура может понизиться, ночью ударят заморозки, так что сперва следовало хорошенько обосноваться. У подножия развесистого каштана она свалила рюкзак и забросала его сухими листьями и хворостом — опытного лесничего не проведешь, но если смотреть издали — внимания не привлекает. Затем она прошлась по кругу в радиусе ста ярдов, меряя шагами лес и высматривая его край. Лес заканчивался у каменистой кручи, что и неудивительно — судя по туристической карте местности, которую она захватила с собой, такой же рельеф местности был и в её мире. С обрыва открывался великолепный вид на осенний лес, спускавшийся вниз и подступавший к долине. Милях в восьми-десяти восточнее должно быть невидимое за холмами и дюнами море, тем не менее она ощущала его дыхание.

Посмотрев на юго-запад, она увидела тонкий вьющийся дымок — какой-то поселок, правда очень маленький. Телеграфные столбы и дороги не обезображивали долину — повсюду лишь заросли кустов, деревья и странные на вид участки пашни. Ей стало одиноко в лесу, одиноко, как никогда в жизни. Она глянула вверх. По голубому небу плыли перистые облака… и ни единого инверсионного следа.

— Область выглядит малонаселенной, — пробормотала она в диктофон. — В близлежащем поселении что-то жгут — уголь или дрова. Телеграфные столбы, дороги, воздушный транспорт — отсутствуют. Цивилизацией даже не пахнет. О шуме и говорить нечего — лишь птицы, ветер и деревья.

Она вернулась к своей опушке, чтобы сориентироваться на местности, а затем направилась в противоположном направлении, вниз по пологому склону, прочь от рюкзака.

— Помни: берегись крупных диких животных, медведей и прочего зверья.

Она нервно хлопнула себя по правому набедренному карману. Будет ли прок от пистолета или же он только разозлит медведя? Она не ожидала, что здесь будет настолько безжизненно. Медведей не видать, но она случайно наткнулась на ручей — по правде говоря, едва в него не свалившись.

В какую бы сторону она ни пошла — конца края лесу не видно. Не наблюдалось и каких-нибудь признаков жилья, если не считать клубов дыма, которые она видела раньше. В четыре часа дня она вернулась на свою опушку, убедилась, что поблизости никого нет и вытащила из рюкзака палатку.

На установку ушло полчаса и еще полчаса на то, чтобы затянуть её сетью и покрыть листьями, так что издали палатка какзалась бесформенным бревном. Мириам потратила еще пятнадцать минут на то, чтобы сходить к ручью и наполнить водой десятилитровую канистру. Еще полчаса ушло на копание ямы, затем она потратила десять минут на то, чтобы перекинуть через сук веревку и подвесить сумку со съестными припасами над землей. Когда опустилась тьма, нашла зажигалку и подожгла примус, чтобы вскипятить воду на чай. «Я справилась, — возликовала она. — Не упустила ничего важного!» Теперь бы только прожить завтрашний день и первую половину следующего, оставаясь незамеченной.

Ночь была холодной, однако в спальном мешке да еще и внутри наглухо застегнутой палатки было очень даже жарко. Мириам спала чутко, просыпаясь от каждого шороха, пугаясь порывов ветра и стука слабого предрассветного дождя, страшась того, что медведи или другие крупные животные вторгнутся в ее временный лагерь. Раз ей пригрезилось, что вдали завыли волки. Но наступил рассвет и ничего страшного так и не произошло. С заспанными глазами она вылезла из палатки и присела над загодя вырытой вчера ямой.

— Наконец-то пригодились навыки девочки-скаута, — язвительно проговорила она в диктофон, нарочито растягивая слова.

Консервная банка сосисок с бобами, запитых крепким кофе, составили ей сносный завтрак.

— И что теперь, — спросила Мириам сама у себя. — Оставаться в лагере или же исследовать территорию?

На миг Мириам дрогнула. Бескрайность первозданной природы стала действовать ей на нервы. Вдобавок, критичность положения, в которое она себя поставила. «Я ведь могу сломать ногу и никто, никогда меня здесь не найдет. Или же…» Стрельба в ночи. «Моя мать не смогла выбраться сюда и её зарезали. Должно ж быть этому какое-то объяснение».

Из-за полного одиночества она вынуждена была болтать вслух, заполняя гнетущую тишину. Но все оброненные фразы говорили ей лишь об одном — ей было… «Давай напрямоту. Мне страшно. Я поступила неблагоразумно, так? Но раньше я вовсе не совершала неблагоразумных поступков, пока в понедельник сама же не нарвалась на увольнение».

Покопавшись в рюкзаке, она выудила из него небольшой ранец, набила его вещами первой необходимости и направилась к обрывистому склону.

Утро было ясное и холодное, но слабенький дымок, который она видела вчера, исчез. Впрочем Мириам приблизительно помнила откуда он исходил, поэтому принялась методично осматривать горизонт в бинокль. Навела фокус на верхушки деревьев, перемежавшихся едва заметными крышами. На глазок, примерно три мили. Она глянула в небо и закусила губу.

— Выполнимо, — решила она, все еще наполовину сомневаясь стоит ли это делать. — Все равно я тут за два дня помру со скуки — Поли ведь не вернется за мной раньше времени.

Азимут и направление занесены в блокнот, после чего нанесены на карту. Двигаясь вдоль линии хребта, Мириам на каждом пятом дереве делала ряд зарубок, чтобы легче было найти путь назад. Склон слишком крутой и спускаться с него было рискованно, однако если продвигаться по вершине хребта, она сможет найти легкий маршрут спуска в долину.

Как оказалось, легкий маршрут не значит самый безопасный. Увязая в лиственных кучах, осторожно обходя бурелом и ожидая опасности на каждом шагу, Мириам прошла полмили и вдруг услышала звук, от которого обомлела. Душа ушла в пятки, кровь застыла в жилах. «Металл, — подумала она. — Это же лязг металла! Кто это?» Неподалеку фыркнула лошадь, а может мул и Мириам мигом опустилась на корточки, вжавшись спиной в древесный ствол.

Уже различался стук копыт, а наряду с ним скрип кожи, какое-то побрякиванье и звон металла. Мириам припала к земле, укрывшись за деревом, и застыла, стараясь не дышать; на спине выступил холодный пот. Она могла ошибаться, но судя по звукам — копытное одно. Выскочи она в своей камуфлированной куртке, черной вязанной маске и с зажатым в правой руке короткоствольным пистолетом — любой бы пришел в ужас… Да вот только она сама едва не умирала со страху.

Она затаилась и не более чем в десяти ярдах от неё прошел необычно одетый человек, погонявший мула. Скотина была тяжело навьючена — на мерно колыхавшейся спине громоздились раздутые плетенные корзины. Погонщик носил что-то вроде гамаш и с головы до колен кутался в какой-то старый, изъеденный молью балахон. С виду на разбойника не тянет — какой-то нищеброд с темным, заскорузлым от солнца и ветра лицом.

Мул остановился. Погонщик машинально поднял руку и хлестнул его по крупу розгой. Затем что-то проворчал, вроде как на немецком, только произношение было помягче — не такое свистящее.

Мириам наблюдала, страх перерос в очарование. О, да у него на поясе нож — здоровенный тесак виднелся из-под балахона, едва ли не короткий меч. Мул издал жалобный звук и поплелся дальше. «Интересно, а что в корзинах? — подумала она. — И куда он их везет?»

Несомненно, в лесу живут люди. «Надо соблюдать осторожность», — велела она себе и подождав, пока погонщик скроется из глаз, несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Какое-то время она в сомнении размышляла не вернуться ли ей обратно в лагерь. В конце концов, любопытство одержало верх, однако то было любопытство разбавленное изрядной долей тревоги.