Чтение онлайн

Он довел ситуацию до того, что от одного его взгляда люди снимались с должностей и уходили в мир целыми кланами. Так Семицвет потерял своих лучших воинов — постепенно академия осталась практически ни с чем. На поле боя выходили дети и старики.

Мы одерживали одно поражения за другим. Но избранный военноначальник был неумолим в желании ослабить академию ещё сильнее, ведь только слабой и беспомощной она была всецело в его власти. Но защита академии и защита всей империи вещи настолько взаимосвязанные, что любой, даже самый маленький демон котороо ты прозеваешь в привратнике обратиться настоящей катосрофой в обычном мире.

Империя была на волоске от распада. Именно тогда и началась знаменитая экномическая блокада, переросшая в первую юрилическую войну. Мир был на грани начала самой кровопролитной резни, ладони великих правителей лежали на красных кнопках и Семицвет нашел спасение в последнем оплоте старой команды.

Беллой, безликой тенью проплыл по коридору первый преподаватель. Никаких знаков отличия, никаких особенных примет. Даже царской походки, столь свойственной аристократам…. Ничего, чтобы выдавало в нем его статус. Только Хризантемы. В его руках были Хризантемы. Он единственный кто явился в зал с букетом цветов. Лиацетая Белая. Неужели он был женщиной?

— Последним ополотой старой команды была черная троица и черный клан, понимая в это, король Семицвета направил на них все свои силы и уничтожил Сирецею — главу черной троицы, ученицу и взолюбленную Сиреники.

Первым проше охранник. На них тоже была форма — только серая. Он встал у выхода в зал и что-то сказал Сетроени, та кивнула, положила на пол меч и отвернулась.

— Сиреника был в ужасе. Белоспектральный воин — ангел во плоти, мессия! Не смевший никому перечить, даривший лишь радость, смеясь убивавший демонов голыми руками… В одночасье он изменился навсегда, заключив сделку с самой тьмой он уничтожил первого преподавателя самой страшной местью на которую был способен. И с тех пор в нем все изменилось. Он стал жесток и холоден. До сих пор он — единственный воин, который может без помешательства сочетать в себе и белый и черный спектры. После победы он поставил на трон свою, человека который неоднократно спасал его, заслонял собой и в одном из неравных боев сулившей смерть, вытащил великий Фаратрикс. Это была Первоцвет. Великая намсетница, Повелительница и когда та подросла и расправила плечи, стало ясно, какую цену заплатил он черным силам за то, чтобы победить в той дуэли.

Новая преподавательница оказалось в стократ хуже и ужаснее чем все её предшественники вместе взятые — но оставался ли у неё выбор? Ей в руки перешло страшное наследство, ослабленная и разушенная академия. Своей тиранией и кровожадностью она вознесла Семицвет до невероятных высот, устроив настоящую бойню за право стать учащимся и ещё более страшную бойню за право стать воином. Отбирая лучших учеников на кровавых дуэлях… Она вычистила всю оппозицию и любое инакомыслие уничтожала на корню.

Пару десятков лет назад было нормальным набрать триста учеников, чтобы оставить из них тридцаток путем кровавых уничтожений. Кроме того, это даже считалось красивым. Страшным, но эффектным. На бои собиралась знать. После боев устраивались пиры. Как в Спарте, как в кровавой средневековой армии. Отбирались лучшие бойцы — самый сильные, самый быстрые и умные. А красный спектр зарабатывался ими искуственно в результате отбора. Так она окружила себя кровожадными психами. Отморозками. Беспредельщиками без грамма сострадания. Разлом окрасился в алый цвет. Победа стала самой желанной наградой. Она была осыпана почестями и раздавала титулы направо и налево. Кланы получали в подарок от правителей империи дворцы, слуг, деньги, драгоценности, любые технологии, все что могли себе позволить…

Её боготворили и её боялись. Она правила три поколения и создала вокруг себя силы, с которыми не смог бы спраавиться даже имперская армия, и без которых сам император был ничем… Она получила власть над энергетическим фоном всей империи, по её протекции Цикада стала Цикадой, из обычного интернета превратившись в настоящее думающее существо. Её называли исчадием ада, однако она утверждала что вознося молитву любому из ныне существующих богов мы молимся дьяволу, то есть — ей. И она слышит все мысли и желания каждого человека империи. И тогда все смешалось — свет с тьмой… Молитва стала проклятием.

— Но однажды в школу пришел невзрачный ученик. Он был одним из последних в поколении и практически все были уверенны в том, что он не пройдет и первого испытания — не говоря уж о сражении на дуэльных аренах.

Хилый, некрасивый, ничем не примечательный. Он со всеми соглашался, он не имел собственного мнения, был поводом для насмешек, пинков, издевательств и всегда плелся в самом конце. Он так и не смог получить себе имя, его красный спектр едва теплился, а признаки воина практически отсуствовали. Все это длидось достаточно долго, пока не начался экзамен и его не выставили на бой против его лучшего друга. Единственного друга.

Лиза задумалась, словно выбирая слова.

— И тут произошло что-то, что до сих пор остается тайной… Он каким-то образом сорвал поединок и вызвал на дуэль Повелительницу. Скрыв от цикады, друзей и даже своего учителя правду он идеально провернул невероятную многоходовую интригу… И прямо на поле боя, великий меч Фаратрикс — предал свою хозяйку и изчез из её руки. Она осталась ни с чем. Впрочем ни счем был и юный боец, вышедший на поле боя. Если бы тот самый бой не проходил в том самом месте, гда за полвека до его рождения не изчез Ледатрикс — Меч Предателя. Который искупил свою вину и ошибку в бою против Повелительницы, и уничтожил Первоцвет. Лед и холод пронзил её тело, и она рассыпалась на осколки.

— Две минуты до встречи троицы. — сказал диспетчер. Сон сел на пол и стал смотреть сквозь стекло, ловя каждое движения в коридоре. Первый преподаватель и охрана были все ближе. Ему хотелось взглянуть в глаза этому человеку… Сон сжал в руках лук. Он не понимал что он испытывает — восхищение или ужас. И от этого странного чувства, от этой неразберихи, от огромного желания взъерошить волосы он не выдержал… И отвернулся.

— В тот момент, продолжила Лиза, — никто не верил, что этот невзрачный и незаметный парень пробудет на посту первого преподавателя — столько предателей и шпионов окружало двор. Но великий меч никогда не подчинится слабаку. А особенно глупому слабаку. В первый день своего правления — с легкостью маленького, наивного ребенка он отменил все кровавые законы так, словно это ничего ему не стоило. Впрочем так оно и было. Но сразу после его приказов начались новые бои. Один за другим воины пытались вырвать из рук нового короля право власти.

Он никого не убивал. Но он отбирал все, что мог. В одночасье кланы и аристократы лишились всего, что у них было. Но они не останавливались — потери не смутили их, ведь чем больше они проигрывали, тем больше было желание отобрать корону и вернуть себе все обратно. Госпиталь был переполнен, арены пустовали, а когда воинов, способных выйти на дуэль не осталось, начались покушения. Троих предателей он убил, ещё шестеро, вместо смерти были вынужденны выйти на дуэль с заранее превосходящим по силам противника. Это чуть лучше чем убийство — ведь ты можешь искупить вину победой. Но ни один из них не выстоял. Все погибли.

И тогда первый преподаватель запретил произносить его имя вслух. Ведь раньше всех королей звали по имени или титулу. Только при нынешнем первом преподавателе его стали звать первым преподавателем, или правителем Семицвета, или просто королем.

Он снял с себя все регалии, уничтожил корону, перенес резиденцию, закрыл входы и выходы во дворцы… И навсегда запер себя в воздвигнутую им самим, раскошную темницу скрытности и тайны. Первый Преподаватель правит уже шестнадцать лет. И за это время в Семицвете произошло многое.

Сон не выдержал и поднял взгляд — Первый Преподаватель прошел в зал, Его высочество опустился на одно колено, затем, когда правитель обернулся к нему — склонил и второе колено, положив свой меч у его ног. Сетроени стояла к ним спиной и о чем-то тихо переговаривалась с охраной.

— Он добрый? — спросил Сон.

— Добрый? А что ты понимаешь под словом добрый?

— Он любит музыку? У него есть дети? А любимая ученица?

— Я не знаю этого, а если бы знала, то никогда бы не сказала.