Чтение онлайн

Чимназ-муэллима помолчала, потом обернулась ко мне, будто хотела узнать, что я думаю по этому поводу.

– Я считаю, что такие вопросы должны решать местные власти. Конечно, можно и в Москву написать...

Отец больше ничего не сказал. Чимназ-муэллима, попрощавшись с нами, ушла. Отец сидел глубоко задумавшись. Со словами "Искендер ждет меня" я двинулся по дороге, еще раз обернулся - отец все еще сидел, о чем-то думая. Уж не о том ли, что быть председателем сельсовета действительно непростое дело?

* * *

Искендер ждал меня. Раскрыв учебник, он положил его перед собой, делая вид, что занимается. Но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он с утра ничего не делал.

– Где ты пропадаешь? Я давно жду тебя.

– Вижу, вижу, уже до середины учебника добрался.

– Это просто так, чтобы замести следы.

– О, так ты действительно отличный конспиратор и разведчик!

– А ты как думал? Ты, видишь ли, профессором естествознания собрался стать, а я и в разведчики не гожусь?

Кличку "профессор естествознания" дала мне Чимназ-муэллима, По ее предмету я всегда получал пятерки, поэтому в шутку она меня так и величала.

До полудня мы прозанимались, и только пришедший на обед Дядя Ашраф от самых ворот поднял такой шум, что мы действительно поняли, что устали, и отбросили учебники.

– Эй, дети, кто там есть? Рейхан, Хадиджа, Сона...

Все три сестры Искендера одновременно появились на веранде.

– Кружку айрана!.. И быстро собирайтесь,

– Куда?
– воскликнули сестры разом.

– Там и узнаете. А где Искендер?

– Я здесь.

Вместе с Искендером вышел на веранду и я.

– Ну и ну!.. Тут по приказу председателя Алмардана все село с ног сбилось, а вы, как наседки, сидите по углам.

– А что случилось?
– взволнованно спросил я.

– Отец твой собрал народ, даже из районного центра приехали. Во главе с самим райкомом. Говорят, собрание.

На открытой площадке перед Бешбулагом яблоку негде упасть. Вдоль изгородей, в воротах, на дороге сельские жители с нетерпением ждали чего-то. Здесь были все - и дети, и взрослые. Ребятишки устроились на заборах, облепили деревья. Их наблюдательные пункты были наиболее удобными, поскольку оттуда была видна только что сооруженная трибуна внизу - перед Бешбулагом. Мы с Искендером влезли на кривую ветку большого каштана.

Митинг начался. Сначала слово предоставили прибывшему из районного центра седовласому человеку. Наверное, это и был тот самый секретарь райкома, о котором говорил дядя Ашраф. Когда он заговорил, все стихло.

– Товарищи! Мы собрались здесь для того, чтобы выразить свою солидарность героическому испанскому народу. Когда сегодня утром уважаемый Алмардан-киши позвонил мне и высказал свои мысли по этому поводу, я очень обрадовался. Отрадно, что ваш новый председатель начал свою деятельность, оратор, слегка улыбнувшись, взглянул на безмолвно стоявшего рядом моего отца, - с такого значительного, я бы сказал, интернационального шага. Вы знаете, что в Испании сейчас пылают города и села. Народ поднялся на борьбу против контрреволюции и международного фашизма. Все свободолюбивые народы мира на стороне мужественного испанского народа. И в первую очередь советский народ, который протягивает Испании руку помощи...

Площадь наполнилась аплодисментами, и я только сейчас сообразил, о чем отец говорил утром с Чимназ-муэллимой, и понял, почему он был так взволнован. А теперь вот так же дрожал голос этого седовласого человека.

– Испанская революция - это один из факелов мировой революции. Враги хотят погасить его. Потому что они боятся революционного пламени. Боятся, подобно тому, как летучие мыши боятся света.

Волнение передалось и мне. Я обернулся и посмотрел на Искендера.

– Слышишь? Как хорошо говорит этот человек!

– Тсс! Давай послушаем, что еще скажут... Я еще крепче уцепился за каштановую ветку.

– Слово предоставляется представительнице молодой интеллигенции Чеменли Салиме.

Услыхав это имя, я впился глазами в трибуну. Салима была дочерью нашего фаэтонщика Салима. Она училась в Ленинграде. Я слышал, что она приехала в Чеменли на летние каникулы, но саму ее не видел.

Салима, рассыпав по плечам густые волосы, приблизилась к разукрашенной трибуне. Площадь притихла. Я разглядывал ее сквозь листья каштана.

– Мы, советская молодежь, юноши и девушки...

Я почему-то очень хорошо относился к Салиме, гордился тем, что она учится в Ленинграде и через два-три года вернется врачом в Чеменли. И отец всегда, когда речь заходила о Салиме, с гордостью говорил: "Это первая ласточка нашего Чеменли".

Выступление Салимы часто прерывалось аплодисментами. Она закончила его такими словами:

– От имени молодежи села я заверяю патриотов Испании, что мы всегда с ними. Если понадобится, мы готовы взяться за оружие и сражаться в рядах интернациональных бригад.

Она еще что-то говорила, но в грохоте аплодисментов я ничего не расслышал. Понял только, что в Испании есть интернациональные бригады. Интересно, всех ли добровольцев принимают в те бригады?

Наконец слово предоставили моему отцу. Увидев, как он медленно приближается к трибуне, я хотел спрыгнуть с дерева и укрыться в ближайшем кустарнике, но Искендер схватил меня за руку:

– Куда ты? Боишься, что отец и тебя вслед за Салимой пошлет в Испанию?

– Нет, я боюсь другого. Он сейчас начнет рассказывать о мельнице мыслей и о том, как целый день она эти мысли перемалывает.

Но отец заговорил о другом:

– Люди! Вы знаете, что я никогда не бывал дальше нашего ущелья Агчай. Но если глубоко вдуматься, мне известен каждый уголок в мире. Вот и Испанию я как будто видел своими глазами. Почему я так говорю? Потому, что этот мир принадлежит людям и человек является его хозяином. Но какой человек? Тот, что с мозолистыми руками и совестливым сердцем. И в Испании потому идет война, что люди с мозолистыми руками хотят стать хозяевами своей страны, как мы стали хозяевами своей. И наш долг помочь братьям. Вспомните годы гражданской войны. Страна задыхалась в тисках голода и нищеты. В такой момент Ленин, прежде всего, думал о детях. Почему?..
– Его голос потонул в аплодисментах.
– Потому, - продолжал он после того, как толпа успокоилась, что дети - будущее мира, будущие хозяева земли. К ним принадлежат и испанские дети. А на них с неба вместо дождя сыплются пули.
– Отец неожиданно обернулся к стоявшему рядом седовласому мужчине - секретарю райкома: - Товарищ Исмаилзаде, у нас к вам есть просьба. Напишите в Москву, пусть присылают и к нам в Чеменли испанских ребятишек. Мы их как родных примем...

Последние слова отца потонули в гуле голосов. Я тоже разволновался от сияющих отцовских глаз, от слов, которые он произнес.

Я схватил Искендера за руку:

– Идем! Я больше не могу здесь оставаться.

– Куда? Какие занятия сейчас полезут в голову?

– Все равно пошли! Знаешь куда - на водопад.

– Пошли!

Мне захотелось совершить что-то необычное. Но и холодные струи водопада Нуран не погасили жар моего сердца.

– Послушай, Искендер, знаешь что... Давай убежим в Испанию.