Чтение онлайн

— Я не про тебя, говнюк, я про Дашу… Подожди… Ты пропил три миллиона?

— Нет, это ты подожди! — несмотря на боль, пронизавшую мои бедра, я поднялся с дивана и грозной, надо полагать, походкой приблизился к креслу, где сидела моя обидчица. За те три шага, что мне пришлось преодолеть, Вика не шелохнулась: она только вскинула на меня глаза и поджала губы.

— Как ты меня назвала? — осведомился я с высоты своего положения.

— Говнюк, — спокойно повторила девушка. — А зачем ты вскочил, можешь объяснить? Нервничаешь?

— И ты еще спрашиваешь! Не боишься, что после такого изречения я тебя, секильдявку, в бараний рог сверну? Поучу вежливости, невзирая на каникулы…

— Ты собираешься меня ударить? — в голосе Вики звучал не страх, а какое-то нездоровое любопытство.

— А что, по-твоему, это невозможно? В твоем мире девочек не бьют?

— В моем мире девочек бьют. Причем запросто. Мужчину, который может двинуть мне по морде, я различаю в первую же минуту. Вот только ты совершенно точно этого не сделаешь, поэтому-то и странно. К чему эти угрозы? На самом деле тебе даже не хочется мне врезать.

— А могу я хотеть тебя отшлепать? Или надрать тебе уши?

— Только не сейчас. Сейчас ты скорее расстроен… Все дело в говнюке? Но, Дима, ты ведь и есть говнюк. Скажешь, нет? Ты поступил, как говнюк. И вся твоя история рассказана говнюком, который именно так себя и ощущает. Ты только что не назвался этим словом. Разве тебе не легче от того, что оно прозвучало, пусть и из моих уст? Может, теперь подумаем, как все исправить?

— А что тут можно исправить? Если я и впрямь такой законченный… э-ээ… Слушай, меня натурально коробит от твоего словечка. Как бы я себя не ощущал, с моей утонченной натурой оно не гармонирует. Не найдется ли какого-нибудь другого?

— Мудак? — предположила Вика.

— Значительно лучше, — согласился я. — Звучит гораздо внушительнее. Так вот, если я и впрямь такой законченный мудак, то как ты это исправишь?

— Дима, может, ты присядешь? — подсказала девушка. — Если так и не надумал разбить мне нос, то выглядит все довольно глупо. Смотреть на тебя снизу вверх неудобно, зато очень удобно засветить локтем по твоим яичкам.

— Спасибо за предупреждение, — сказал я, непроизвольно отступая на шаг и пристраиваясь к невидимой футбольной стенке, — и в особенности — за трепетное отношение к суффиксам. А ты готова была засветить, крошка? Без шуток?

— Года два назад была бы готова. Но с тех пор поумнела. Настоящим мудакам это еще ни разу не помогло, а мне больше подходит помогать, чем наказывать.

— Слова не мальчика, но мужа…

— К тому же ты не настоящий мудак, Дима, хотя тайны твои, безусловно, мудацкие. Поэтому исправлять нужно не тебя, а те скверности, которые ты совершил… Ты знаешь, где сейчас Даша? Что с нею сталось после того случая?

— Даша? — я возвратился на свой диван и в рассеянности закурил, даром что курить мне вовсе не хотелось, а хотелось чего-то совсем другого. — А на что мне твоя Даша? Со мной-то как теперь быть? Мне-то как переродиться? Это ведь я получаюсь мудак, и тот, как выяснилось, не настоящий…

— Ты меня не слышишь, — Вика огорченно вздохнула. — Перестань думать о себе, хоть на минутку. Кто ты такой, зависит от того, что ты делаешь. Можешь ли ты изменить себя, упирается в то, способен ли ты переделать сделанное… Ответь, наконец: тебе известно, что стало с Дашей, или нет?

— По-твоему, все упирается в Дашу? — мне стало интересно, что она на это ответит. — А как же Семен Иванович? Марья Ивановна? Марья Семеновна? Они-то пострадали первыми. Шутка ли — три миллиона…

— Да и пес с ними со всеми! — жестко высказалась начинающая Мать Тереза. — Так им и надо! Ты только украл и не осмелился сознаться, а они устроили беспредел: взвалили вину на бедную девчонку, рылись в ее вещах, раздели догола и в итоге выставили за дверь… Поэтому, Дима, ты все-таки Робин Гуд, хотя из мудаков тебя тоже пока рано выписывать.

— Что-то мне это прозвище поднадоело… Допустим, я знаю, где найти сию девицу. И какую епитимию ты рассчитываешь на меня наложить? Что мне должно сделать? Пасть перед ней на колени? Покаяться в своем согрешении? Возместить урон, нанесенный ее гордости и кошельку? Жениться, в конце концов? Предположим, я на все готов, но что выбрать?

— Ой, Дима… — Вика поморщилась и отхлебнула воды из бутылки. — Ты все испортишь. Давай я сама поговорю с Дашей и пойму, что ей нужно. Беда-то не в том, что случилось, — оно, как мне кажется, к лучшему, — беда могла позже произойти. Может статься, у Даши все в порядке, — и с гордостью, и с кошельком, — и она только рада, что какой-то Семен Иванович ей теперь не указ. Тогда и исправлять нечего…

— А как же пролитые слезы? Помнится, они так и капали из ее глаз, так и капали…

— Слезы? — девушка пристально проследила за тем, как я совершаю очередную ленивую затяжку. — Слезы давно в прошлом. Этого ты уже не поправишь и слез ее у нее не отнимешь… Дима! А ведь ты все-таки говнюк! Ты же мне просто голову морочишь! Не было никакой Даши, так? И Семена Ивановича не было?

— Вика, прости! — меня накрыло смехом, от чего дым попал не туда, куда следовало, и я жестоко раскашлялся. — Виноват… Не думал, что зайдет так далеко… кхе-кхе… могу искупить… кхе-кхе… возместить… кхе-кхе… могу жениться, в конце концов… кхе-кхе-кхе…

— Прокашляйтесь сначала, мужчина! — посоветовала мне Вика. — А то жениться будет неудобно… Дима, но зачем? Зачем ты меня разыграл? И часто ты так делаешь?

— Вика, родная моя… то есть, извини, промахнулся… дорогая… Тебе нужен был пример — ты его получила. Велика ли важность, вымысел он или подлинная история. Теперь ты имеешь представление о главном. О том, какими примерно скелетами может быть напичкан шкаф цивилизованного джентльмена, вроде меня. И этот экземпляр еще так себе — детского размера. Лежит на одной полке с мощами замученных котят. Но всякий цивилизованный джентльмен, если он не идиот и не Фердыщенко, готов будет выложить немалые деньги, лишь бы такой скелет не был извлечен из его шкафа на всеобщее обозрение.

— Фердыщенко? А это еще кто?

— Не стоит внимания. Один мой знакомый, большой поклонник лафита…

— Дима, все не так. Никакого представления я по-настоящему не получила. Возможно, для тебя и нет важности, правдива твоя история или все в ней сплошная выдумка, а для меня это первейший вопрос. Правда или фантазия? И то и другое я, конечно, понимаю, как и все люди, только о том и другом думаю, можно сказать, разными половинками мозга… Чего ты ухмыляешься?

— Пустячок… Мозг, строго говоря, состоит из двух полушарий. Тогда как из двух половинок складывается нечто совсем другое… Но ты вольна думать чем тебе сподручнее.

Вика подумала чем ей было сподручнее, после чего предъявила мне все свои зубки, влажно блеснувшие в голубоватой полутьме:

— Смешно, но, строго говоря, неверно. Мозг состоит не из полушарий, а из нервных клеток, называемых нейронами. А вот делится он на два больших полушария, мозжечок и ствол. Что касается моей задницы, на которую ты намекаешь, она, чтоб ты знал, ни из чего не состоит и ни на что не делится. Строго говоря, у меня имеются две ягодицы — правая и левая. Мягкие ткани поверхностей таза, состоящие из кожи, жировой клетчатки и мышц. Ягодицы — сами по себе, существуют отдельно и ни во что цельное не складываются, кроме как в твоем воображении или, строго говоря, в твоем гиппокампе.