Чтение онлайн

— Имей в виду, что много пить вредно. Человеку надо в сутки всего один литр жидкости.

— Если сорокаградусной, то это много!

— Я говорю про воду.

— Больному человеку все вредно.

— Довольно, папа! — строго сказала Тамара и унесла самовар.

Когда она вернулась в комнату, отец стоял около стола с пустым стаканом.

— Еще бы только один стаканчик... Ложись, я тебе мешать не буду.

С этими словами он ушел, захватив с собой стакан, сахарницу и маленький чайник.

Лишь только Тамара легла, на ее подушку прыгнула кошка и, ткнувшись мордой в щеку, замурлыкала.

Скоро вернулся отец и остановился у изголовья дочери.

— Ты спишь, Тимоша? — тихо спросил он.

— Нет. А что?

— Да видишь ли, какая штука... У нас на заводе идет борьба за качество... Так мы хотим, значит, обещание составить и всей бригадой под ним подписаться. Ну, ты понимаешь... Обязательство это под стекло в цеху повесить в красивой такой рамочке...

Тамара вдруг вскочила с кровати и, как в детстве, захлопала в ладоши.

— Папа! Вот это здорово!

— Ты с ума сошла, Тамара! — заворчала мать. — Дай хоть другим-то спать.

— Ты понимаешь, папа! Это как раз то, что нам надо! Мы тоже напишем обещание. Долой тройки!.. И тоже все подпишемся!

— Кого долой? — переспросил отец.

— Тройки! Тройка — это, знаешь, очень неважная продукция. Ты мне подсказал замечательную мысль! Мы сегодня с девочками думали, в какой форме начать, борьбу за лучшую учебу. Я сейчас же напишу!.. Или нет! Завтра утром, на свежую голову лучше.

— Конечно, утро вечера мудренее. Так ты мне рамочку-каемочку сделаешь?

— Сделаю! Тебе я все сделаю! Ты у меня молодчина!

— Ну-ну... А ты долго намерена на походной кровати спать? — спросил отец, отправляясь за перегородку.

— Зима наступит, я себе сделаю спальный мешок и буду спать на чердаке, — ответила Тамара.

— С тебя станет!

— А что? Буду закаляться... Но ты мне здорово подсказал! Обещание!.. Удивляюсь, как мы сами не догадались?

— Тамара, ты скоро прекратишь? — уже совсем сердито спросила мать.

— Молчу, мама, молчу...

Тамара долго не могла заснуть. Мысленно представила рисунок и в общих чертах продумала текст обещания. Засыпая, опять вспомнила собрание, и в душе возникла тревога. В классе появились нездоровые отношения. Кто, например, сказал Марине о пощечине? На собрании никто не признался. Катя подозревала Белову, но Марина Леопольдовна любила ее меньше всех. Она не раз читала нотации Беловой за самомнение, за дерзкие ответы и даже обещала снизить отметку, если та не исправится.

Последние дни установилась теплая, сухая; солнечная погода — бабье лето. Занимались с открытыми окнами. До слуха школьниц с проспекта доносился гул моторов, отрывистое кваканье машин. Вдруг откуда-то возникла музыка. Где-то завели патефон, и нежные звуки вальса, не смешиваясь с шумом улицы, проникли в класс.

Светлана сидела, положив подбородок на ладонь согнутой руки, и не мигая смотрела на брошку, приколотую на груди Марины Леопольдовны.

Учительница была недовольна ответом Косинской, сердито поправляла ее, но Светлана, словно зачарованная, не могла отвести глаз от блестящего предмета и ничего, кроме музыки, не слышала. На ее губах замерла улыбка. Широкий и мелодичный вальс куда-то звал, обещал что-то очень хорошее... Пластинка кончилась, но звуки не оборвались, а как будто улетели, растаяли, уступая свое место треску мотоцикла, быстро промчавшегося мимо.

Было жаль улетевшего вальса. Он так подходил к ее настроению и к этому яркому дню... Но вот прошла минута-другая — и снова послышалась музыка. Бойкие пальцы побежали по клавишам рояля, и следом вступила виолончель. С первой же музыкальной фразы девушка узнала произведение. «Сомнение» Глинки. Она очень любила этот романс и теперь с нетерпением ждала голоса артиста. «Кто запоет? Певец или певица? Если певец, то все будет хорошо», — задумала она.

— Светлана!

Строгий голос Марины Леопольдовны вернул ее к действительности. Девушка встала и, взглянув на доску, сразу увидела ошибку. Она уже хотела поправить Косинскую, но учительница остановила ее жестом и спросила:

О чем ты размечталась?

— Я не мечтала, Марина Леопольдовна, — грустно ответила Светлана, перекидывая на спину косу. — Я смотрела на вашу брошку и немного задумалась.

Нагнув голову, учительница с удивлением взглянула на брошку, словно впервые ее увидела, затем потрогала рукой и, не найдя в ней ничего особенного, вопросительно уставилась на девушку:

— А при чем тут моя брошка?

— У вас очень красивая брошка, — сказала Светлана. — Раньше я ее как-то не замечала.

Марина Леопольдовна погрозила пальцем и хотела сказать: «Не хитрите со мной. Я вас всех вижу насквозь», — но вместо этого почему-то смутилась и недовольно пробормотала:

— И совершенно напрасно заметила. Это вас не касается. Садись и внимательно слушай.

Как только девушка села, она сразу же услышала пение. Романс исполнял великий Шаляпин. Какое-то время Светлана слушала романс и одновременно с этим старалась следить за ответом Косинской, но это ей не удавалось. Смысл слов чужого языка не доходил до сознания.

Наконец и Марина Леопольдовна услышала музыку и поняла, почему на лицах у девушек застыло странное выражение, не имеющее никакого отношения к немецким глаголам.

— Дежурная, закройте окно! — приказала она.

— Марина Леопольдовна, у нас так душно, — недовольно вытянув губы, возразила Смирнова, но учительница даже не взглянула в ее сторону.

Окно закрыли, музыки не слышно, а в душе у Светланы она продолжает звучать... «Напрасно надежда мне счастье гадает...»

Аня Алексеева почти совсем не знала слов романса, но музыка напомнила ей вчерашний вечер, и снова тревожное чувство сжало сердце девушки.

Вернувшись вчера из школы домой, она нашла у себя в комнате на столе записку: «Аня, обед в буфете. Меня не жди. Вернусь поздно. Мама». Такие записки оставлялись и раньше, когда у матери предполагалось какое-нибудь совещание, и Аню никогда это не тревожило. Мать ее была инженером-конструктором и работала на том же заводе, где работала до войны вместе с отцом. Прочитав записку, Аня вздохнула и, переодевшись, отправилась на кухню. Ей было грустно. Хотелось повидать мать, рассказать об уроке Константина Семеновича. Они так мало бывают вместе, только по воскресеньям, да и то если у матери нет срочной работы. На кухне Аня развела примус, поставила чайник и отправилась в комнату матери, где стоял буфет, а в нем судки: обед они брали в заводской столовой. Раньше в этой комнате жил отец, а она с матерью рядом. Кроме них в квартире сейчас живет одна бездетная вдова. Ее муж тоже погиб на фронте.