Семья для миллиардера
Шрифт:
Остался верным своей единственной любви, как он называл маму…
И жизнь у нас всегда была обычная, ничего не предвещало того ужаса, который произошел… когда в одночасье все перевернулось вверх дном.
– Вашего отца можно спасти… Нужна операция за рубежом…
Качаю головой и поднимаюсь, плетусь куда глаза глядят. Не знаю, как быть и что делать. Не нахожу выхода из сложившейся ситуации, не понимаю, как оказываюсь на дороге и слышу скрежет тормозов.
Кажется, что вся жизнь пролетает перед глазами и ничего в ней не оказывается особо запоминающегося. Машина тормозит, даже не задев меня, а я каменею, смотрю на алый капот, никак в себя прийти не могу.
– Ты что, совсем дура?! С головой хоть дружишь?! Из-за тебя, идиотки, я чуть новехонькую тачку не покорежила, не влетела в другую машину!
Меня обкладывают матом, из салона автомобиля вылетает с криком длинноволосая девушка в коротеньком платье, налетает на меня фурией, кажется, что еще чуть-чуть и вцепится мне в лицо своими длиннющими алыми ногтями, но внезапно перекошенное яростью лицо проясняется и знойная брюнетка вдруг выдыхает:
– Лерка?! Гришаева?! Лерка!
– Это же я – Машка Жучкова! Не признаешь, что ли, соседей?!
Моргаю раз-другой. И, наконец, узнаю девушку, которая перестает тормошить меня и накидывается уже не с явным желанием придушить за то, что из-за меня она свое дорогое авто чуть не поцарапала, а обнимает вполне радушно.
Отцепляется от меня и в лицо мое заглядывает. А я смотрю на девушку с яркими стрелками, алой помадой и волосами, собранными в тугой конский хвост на затылке. Сказать, что Маша, с которой мы вместе во дворе играли, изменилась – ничего не сказать. Передо мной другой человек из жизни, которую часто демонстрируют в социальных сетях.
Модная дорогая одежда, ухоженная кожа. От той прыщавой девчонки мало что осталось, разве что глаза те же с легким прищуром. В которых теперь есть налет цинизма и высокомерия по отношению к тем, кто не ездит на таких вот алых машинах…
– Узнаю, – отвечаю односложно.
– Эй, Гришаева, а чего глаза на мокром месте?! Испугалась, что задавлю?!
Всхлипываю. Ком в горле у меня будто застревает. Испугалась. Но не этого. За отца сердце болит так, что дышать не могу…
– Э… плохо дело, – считывает мои эмоции Маша, – ну-ка, пойдем-ка в машину, посидим, поговорим…
Цепляет меня под локоток и ведет к своему автомобилю, распахивает дверь с пассажирской стороны и чуть ли не силой запихивает меня, потому что я чувствую себя окаменелым бревном.
– Да прекрати сигналить, баран недалекий! Драндулет свой убрал сам!
– Ты дорогу перекрыла, не проехать!
– Обломишься!
Жучкова посылает нетерпеливого водителя, который из-за нас проехать не может, садится за руль и хлопает дверью.
– Я и забыла, что в этих окраинах одни закомплексованные нищеброды, – фыркает и срывается с места, а у меня сил нет возразить и сказать, что вообще-то мы живем в приличном районе, но, видать, Маше виднее.
– Гришаева, ты не сиди, как пришибленная, шок словила, да? Ничего, бывает. Я сама перепугалась. Машина-то это не моя, мне ее, скажем так, поводить дали, с намеком, что если буду хорошей девочкой, то мне оставят…
Улыбается многозначительно, но до меня не очень доходит смысл этого монолога. Я все еще душевно в отделении реанимации с папой… сердце болит из-за несправедливости, из-за всего того, что обрушилось на нашу простую семью…
Всхлипываю и чувствую, как слеза проскальзывает по щеке.
Быстро утираю ее и, наконец, понимаю, что Маша везет меня не в сторону нашего дома.
– Нам налево нужно было, наша хрущевка в той стороне…
– Я знаю, где тот клоповник находится, – фыркает Мария и бросает на меня быстрый взгляд.
Ее семья давно съехала и о них вестей не было, я знала, что они в самый центр перебрались, так как у отца ее бизнес пошел, а дальше связь была потеряна.
Негоже богатым общаться с соседями из прошлой жизни.
– Хочу посидеть с тобой кофе попить. Расскажешь, что у тебя приключилось, – опять быстрый взгляд в мою сторону, – а ты, Лерка, красавица… такие данные пропадают…
Не успеваю среагировать на реплику бывшей соседки, как машина довольно резко останавливается у тротуара, Мария выходит и обходит автомобиль, открывает дверь с моей стороны.
– На выход, Лерчик, кофейку попьем, заодно расскажешь, чего такая потерянная.
Выхожу из автомобиля. Мне сейчас так плохо, что все равно куда идти, хочется выговориться и Жучкова становится тем человеком, которого воспринимаешь попутчиком в поезде, изливаешь душу.
Мы садимся в кафе у окна, Мария сразу же деловито делает заказ, я отказываюсь от всего, но девушка отмахивается.
– Ей принеси то же, что и мне, – командует официанту, который вежливо кивает.
– Ну, рассказывай, Лер. Что стряслось у тебя?
И я начинаю говорить… Делюсь всем ужасом, который приключился с нами…
– Такие суммы… Такие цифры…
Всхлипываю.
– М-да. Операция дорогая… Шмотки твои не тянут на прикид дочери олигарха. Денег у вас ведь совсем нет, да?
– Нет. Я… я не знаю, что делать… Может быть, в банк надо, но вряд ли настолько большой кредит дадут…
Кусаю губы. Повторяю слово в слово разговор с врачом и называю сумму, которая необходима для операции.
Маша присвистывает.
– Ничего себе, Гришаева, тут действительно хоть почку продавай, – выдает с легким смешком и на меня смотрит, а мне эта мысль уже перестает казаться столь невероятной.
– А почку продать… это дорого? Хватит отца спасти?
Спрашиваю и отодвигаю от себя чашку с кофе, к которому даже не притронулась. В горле горчит.
– С ума сошла?! – спрашивает Маша со смешком, а я закрываю лицо руками и утираю слезы.
– Мне не достать столько денег за короткий срок, я не знаю, что делать… Не знаю, как быть…
Жучкова прищуривается, окидывает меня пристальным взглядом, даже чуть вбок наклоняется, чтобы иметь возможность оглядеть меня с головы до пят.
– Красивая ты девка, Лерка, ноги длинные, рост хороший, лицо интересное… Шатенка с бледно-зелеными глазами… Модельная внешность…
– Я спрашиваю, как мне папу спасти, а ты мне про внешность?! – выговариваю с обидой.
– Ну, скажу честно, Гришаева, таких денег у меня нет, помочь с такими проблемами не смогу.
Опять цепкий взгляд и слова, заставляющие меня подобраться: